Книга Гром в моем сердце, страница 69 – Юлия Четвергова

Лола, наконец, успокаивается. Небрежно стирает слезы тыльной стороной ладони и, гордо задрав подбородок, поднимается на ноги. Ее грации позавидовала бы любая королева. Но эти глаза, похожие на два айсберга…

Она никогда меня не простит.

— Ты еще пожалеешь об этом, Олег, — холодно произносит девушка, разглаживая невидимые складки на юбке. — И ты тоже, сестра, — выделяет едко. — Вы оба по-жа-ле-е-те!

Нервный смешок придает ей слегка безумный вид. Но даже так я не могу оторвать взгляд от взлохмаченных прядей, которые в свете луны отливают чистым серебром. И не могу избавиться от желания нарисовать сестру.

Возможно, таким странным способом мой организм справляется со стрессом — включает отстраненный взор художника с маниакальным, зудящим желанием немедленно запечатлеть то, что кажется мне прекрасным.

— Я тоже думал, что Лоло знает меня лучше кого бы то ни было, — игнорируя тираду близняшки, фыркает парень, и небрежно сует руки в карманы штанов, — но ошибался. Лучше тебя, Веснушка, меня никто и никогда не знал. И только ты на самом деле всегда принимала меня таким, какой я есть.

Я поворачиваю голову. Смотрю на Грома. И в который раз за эту ночь не верю своим ушам.

Говорят, переломные моменты нашей жизни похожи на звездопад. Сотни, или даже миллиарды метеоров, обломков планет и прочих небесных тел падают внутри нас, сгорая.

И они правы.

Как долго я желала услышать эти слова? Как часто рисовала в фантазиях момент, когда лучший друг признается мне в том, что давно влюблен в меня? Что для него нет никого значимее и ближе?

Множество.

Но я и в страшном сне не могла представить, как это будет на самом деле.

Воистину… Бойтесь своих желаний. Они всегда сбываются самым извращенным способом. Таким, что ты сгоришь, как те самые метеоры, падающие перед твоими глазами.

И твое падение, то, как разрушается твоя личная вселенная, никто даже не заметит.

— Спасибо, что не смогла сдержать свою змеиную натуру, Лоло. Теперь Веснушка больше не будет питать иллюзий на твой счет. А я сам окончательно убедился в том, что полнейший идиот, — словно не замечая моего состояния, продолжает Гром.

— Мы друг друга стоим, Олеженька, — иронично шипит сестра в ответ и подходит к нему намеренно близко. Провоцируя. Показывая, что плевать она хотела на его предостережения. Что не боится жалкого червяка, коим его считает, если судить по презрительному взгляду.

— Хватит… — мой голос срывается и тонет в чужих голосах людей, которые на меня даже не смотрят.

— О, ты так считаешь, Лолочка? — Парень выгибает бровь и облизывает губы, скалясь. — Спешу огорчить, мы на разных уровнях, дорогая. И ты всегда это понимала. Завидовала мне, моей популярности и богатству, — жалит ее тем же, чем она жалила меня недавно.

Слова разные — смысл тот же.

Громов заступается за меня, вот только я не испытываю от этого ни капли радости. Только горечь, застывшую на языке. И боль, что душит с каждым вздохом лишь сильнее.

— Прекратите… — голос крепнет, но недостаточно, чтобы эти двое меня услышали.

— Я? Завидовала тебе? Успокойся, мальчик, — кривит носик сестра. — Я лишь использовала тебя. Ты — обычная ступенька на моем пути к вершине. Ничтожество…

— Да заткнитесь же вы, наконец! — ору я на всю округу.

Лола с Олегом, слава Вселенной, замолкают. Переводят на меня злые взгляды, будто только сейчас вспомнив, что вообще-то не одни.