Книга Гром в моем сердце, страница 119 – Юлия Четвергова

Это противозаконно! Почему никто не рассказывает о том, что заниматься любовью и заниматься сексом — абсолютно разные вещи?! Я всегда считал, что это одно и то же! Обычная физиология! Что тут может быть разного?

Вот только разница огроменная. Колоссальная.

Это как наркотик — попробовав раз, больше не захочешь чего-то другого. А точнее — кого-то.

Что ж, по ходу, Веснушка попала, ведь я не планирую выпускать ее из своей постели в ближайшую неделю уж точно. Буду любить, кормить и никому не отдавать.

И пусть весь мир подождет.

Пробуждение несет с собой сладкое томление. Я потягиваюсь всем телом, ощущая приятную боль в мышцах, сравнимую с болью после физической нагрузки. Но, когда мозг окончательно выныривает из сонной неги, я вся закипаю от смущения. Даже корни волос горят.

Мне же не приснилось? Мы с Громом…

Память заполняют образы нашей страстной любви и всяких извращений, которые он вытворял со мной. И то, как я себя ощущала, потерявшись в вожделении и забыв обо всем на свете.

Ох…

Вся пунцовая, пытаюсь тихо ускользнуть, но Олег сгребает меня в охапку, обездвиживая.

Ворчит хриплым спросонья голосом:

— Куда собралась?

Мы оба голые. Ни грамма одежды. Лежим кожа к коже. Мне в поясницу упирается красноречивое желание парня, и я чуть ли не пищу от стыда и желания провалиться сквозь землю.

— В туалет! — Учитывая то, как друг детства в меня вцепился, это чуть ли не единственный рабочий аргумент.

Гром недовольно рычит. Вздыхает удрученно. Но все же отпускает, оставляя на моем плече нежный поцелуй.

— Только быстро. У меня на тебя есть планы, — его голос становится ниже, с рокочущими нотками.

Я невольно оборачиваюсь, ловя его потемневший, тяжелый взгляд. Спина мгновенно покрывается мурашками. Ощущая себя, словно под прицелом, подскакиваю и пулей вылетаю из комнаты.

Но вдогонку все равно прилетает:

— Охрененная попка, Веснушка! Такую грех прятать от своего мужчины.

А-а-а! Да чтоб его!

Зеркало в ванной демонстрирует мне взъерошенную рыжую девчонку с лихорадочно горящими глазами. Я набираю ледяную воду в ладони и плещу себе на лицо, чтобы хоть немного охладить алеющие щеки. Но повторный внимательный осмотр себя в отражении приводит к тому, что я вою вслух:

— Капец! И как теперь избавиться от этого засоса? Гад! Мне же на работу завтра!

С ужасом разглядывая синюшно-бордовое пятно на изгибе шеи, не сразу замечаю, что в ванной я больше не одна. И что кое-кто очень любит подслушивать чужие личные разговоры с самим собой.

— С сегодняшнего дня ты не работаешь, — раздается у входа, и я чуть ли не подпрыгиваю.

— Гром! Какого черта подкрадываешься? — Пропускаю его высказывание мимо ушей.

Ага, бегу и падаю.

— Я специально громко топал, но ты тут, оказывается, уже нашла себе собеседника. — Он тычет пальцем в мое отражение в зеркале. — Зря старался!

И смеется. Я недовольно кошусь на него и тут же отвожу взгляд.

Он так и не соизволил одеться! Стоит, опершись плечом о дверной косяк и, скрестив руки на груди, бесстыдно светит своим… органом!

— Прикройся! — прошу его, отмечая, что мой голос стал выше на несколько тонов. Больше похоже на мольбу.

— Веснушка, ну хватит, — мягко произносит Олег, в два широких шага преодолев расстояние между нами. Прижимается грудью к моей спине, обвивая сильными руками мою талию. Кладет подбородок на плечо и смотрит на меня в зеркало. — Мы оба вчера успели рассмотреть все и даже больше.