Книга Черные галстуки и невинная ложь, страница 144 – Кэт Синглтон

С Бэком все было по-другому, потому что, казалось, ему тоже нравится проводить со мной время, как мне – с ним. Наши отношения были такими здоровыми. Идеальными. Теперь я понимаю, что все было слишком идеально. Я могла все понять с самого начала.

Живот урчит, намекая, что я не могу сидеть в спальне вечно. К счастью, сегодня воскресенье, мне не придется идти с Бэком на работу. Но живем мы все равно вместе. Я вынуждена с ним увидеться ради еды.

Где-то среди сумок в гардеробной, возможно, валяется упаковка Twizzlers. Может, я смогу прожить на ней?

Я издаю недовольный стон. Надо взять себя в руки. Мне придется с ним общаться, даже если сердце вчера разбилось на миллионы осколков.

Я открываю дверь, все еще размышляя о вчерашней ночи, как вдруг перед глазами возникает Бэк.

Его запах тут же проникает в легкие, будто обнимая меня. Больше никогда не хочу нюхать бергамот и жасмин. А может, я хочу нюхать только их, только его запах, потому что у меня уже зависимость. От всего, что связано с ним.

— Доброе утро, – говорит он угрюмо. Его глаза изучают мое лицо.

Почему он так красив, даже когда выглядит помятым? На нем простые джинсы и свитер. Одет он опрятно, но глаза красные, а волосы растрепаны, будто он постоянно их трогает. Я никогда не видела его таким измотанным.

Смотрю сначала на него, а потом на пустой коридор:

— Ты что тут делаешь?

Он протягивает мне кофе из любимой кофейни и бумажный пакет с едой:

— Я купил тебе завтрак. И кофе.

Он виновато улыбается, и я почти готова забыть все, что вчера наговорил Картер. Это было бы так просто. Бэк весь лучится сожалением. Если бы сердце так не ныло в груди, я бы уже все забыла.

Бэк отдает мне кофе:

— Твой любимый.

Я беру соломинку в рот и делаю щедрый глоток. Идеальный. Меня злит, что он запомнил, какой кофе я люблю, хотя его всегда покупала только я. Он помнит – и это так трогательно.

— Спасибо, – отвечаю я, стараясь сделать голос мягче. Я так злюсь на него за всю эту ложь и секреты. Но он успел стать моим лучшим другом, моим якорем. Я по нему скучаю. Скучаю по нашим разговорам, объятиям, по нашей простой повседневности. Как же меня злит, что это все построено на его лжи.

— В пакете булочки. Твои любимые. Если тебе эти не нравятся, то я попрошу Эзру сделать крюк до аэропорта и взять что-нибудь еще.

Я замираю с приоткрытым пакетом и поднимаю на него потерянный взгляд:

— Ты уезжаешь?

Он чешет подбородок. Его синие глаза сверлят во мне дыру.

— Да. Кое-что внезапно случилось. Придется уехать в Сан-Хосе на три дня. Я подумал, ты не захочешь ехать со мной.

— Я твоя ассистентка. Ты мне платишь за это. – Я разворачиваюсь в комнату, но он хватает меня за руку и поворачивает лицом к себе.

Он оставляет между нами небольшое расстояние, напряженно смотрит на меня сверху вниз.

— Я сейчас не с ассистенткой разговариваю, – говорит он.

— Ты разговариваешь со мной, а я и есть твоя ассистентка, – повторяю я, смотря на его руку на своей.

Он дожидается, пока я подниму взгляд:

— Тогда ты уволена. Потому что сейчас я хочу поговорить со своей любимой женщиной, а не с сотрудницей.

Сердце замирает. Как он вечно умудряется сказать именно то, от чего я таю? Будто он всегда знает, как напомнить мне, что я его люблю. Не знаю, это искренне или часть игры? После вчерашнего в голове бардак. Не знаю, кому – или чему – верить. Остается только накручивать дальше.