Книга Всё равно будешь моей, страница 9 – Татьяна Катаева

Рустам встречает много знакомых, беседует и выпивает. Я делаю ему пару раз замечания, напоминая, что он за рулём. Но его это приводит только в бешенство.

"Женщина не имеет право говорить" — я всё время забываю это правило их семьи.

А ещё, меня озадачивает его взгляд. Всё вроде, как и всегда. Но… Я вижу, как он смотрит на полураздетых мажорок. Их тут хоть консервируй. Брендовые шмотки, хотя я бы назвала это кусочками тканей, не прикрывающие почти ничего. Макияж, драгоценности, крутые телефоны. Я, на их фоне, серая мышь, попавшая на бал без приглашения. Не то, что бы это меня парило. Просто чувствую себя не комфортно.

Когда вижу Горского заходящего с той буфетчицей в обнимку, чувствую себя и вовсе лишней. На девчонке короткое чёрное платье, босоножки на шпильке, волосы распущены. А ещё он её так прижимает к себе, что у меня дух перехватывает.

Отвожу взгляд, и пялюсь в рюмку с каким-то горючим, которую мне уже в сотый раз подсовывает Рустам.

— Коть, ну выпей. Чего кислая такая? — голос его звучит уже не ровно.

— Не хочу, мама поймет, что я пила.

— Мама… Мама… только и слышу от тебя это. Тебе уже восемнадцать. Ты моя невеста. Я разрешаю.

Он хватает рюмку и силой заливает мне её в рот. А потом, чтобы у меня не было возможности выплюнуть, накрывает мои губы своими.

Я горю вся, но не от поцелуя, а от горечи в горле. Алкоголь обжигает изнутри, расплавляет внутренности. Мне больно. И еще, меня накрывает паника, ведь я задыхаюсь под его напором. Рустам же ещё больше давит, и засовывает свою руку под мою кофту.

Боже, мы же на людях. На нас могут смотреть. А он ведёт себя так бесцеремонно и вульгарно. Мысленно считаю до десяти, обычно этого времени достаточно, чтобы он прервал поцелуй. Так и происходит, к девяти он меня отпускает.

И вот только я хочу открыть рот и полноценно вдохнуть, как вижу перед собой ту самую непреодолимую для меня гору. Она такая высокая, большая и до невозможности красивая. Дух захватывает. А ещё я краснею. Это что же, он смотрел на нас, когда мы целовались? Боже!!!

Он смотрит с насмешкой, брезгливостью, а ещё с каким-то странным любопытством, что в любом случае мне становится стыдно. Я не хочу, чтобы Рустам прижимал меня у него на глазах, особенно сейчас. Так яростно и страстно.

Мне ещё хуже от его взгляда становится. Удушающее и мятежно. Волнительно и страшно. Боже, он так смотрит.

— Развлекаетесь? — спрашивает он вроде как Рустама, но смотрит до сих пор на меня.

— Типа того, — отвечает за нас Балканов.

Темноволосая девчонка прижимается сильнее к Матвею, а я уже не могу выдержать его зрительное давление.

Чего он хочет? Зачем так смотрит? Что хочет увидеть в моих глазах?

Пытаюсь высвободиться с объятий Рустама. Они холодные и раздражающие. Липкие. Не приятные. Болезненные. Удушающее.

— Я в туалет, — всё-таки вырываюсь я и сбегаю в неизвестном для меня направлении.

Мне не хочется быть рядом с Рустамом сейчас, но ещё больше не хочется быть рядом с Матвеем. То как он смотрит на меня, и на ту девушку, очень сильно отличается. Я словно прозрачная для него, хотя вроде, как и интересная. Забавная зверушка.

Найти в этом доме туалет, оказывается ещё тем испытанием. Мне хочется просто умыться и побыть одной. Хочется заглушить неприятный вкус алкоголя. Хочется смыть вкус Рустама.