Книга Всё равно будешь моей, страница 116 – Татьяна Катаева

— Всё хорошо, мам. Я просто немного приболела. Врачи сказали, что это из-за нервов. Но я рада, что Рустам побеспокоился обо мне.

— Дочка, но не обязательно оставаться тут жить до свадьбы. Я смогу о тебе позаботиться.

— Нет, — негромко, но вполне решительно сказал Рустам.

— Мама, свадьба через пять дней. Зачем разрываться между двумя домами. Пока тут, буду привыкать. Совсем скоро, это будет моим родным домом, — как же умело я вру. Хочется, сказать, что это будет моей тюрьмой и каторгой. Но всё так же, улыбаюсь, и глажу руку мамы.

Она лишь смотрит, и пытается увидеть дно моей души. Что-то ищет в глазах. Но она ничего не может увидеть, только пустоту. Глубокую и теперь необъятную.

От переизбытка эмоций, вечером у меня поднимается температура. Рустам вызывает врача. Позже меня пичкают лекарством, и я наконец-то засыпаю.

Так проходит ещё два дня. Впервые в жизни, мне нравится болеть. Ведь Рустам не прикасается ко мне, и даёт побыть одной. А мне большего и не надо.

За два дня до свадьбы, мне позволено выйти с квартиры. В универе проходит сессия, на которую я не являюсь. Два экзамена были на этой неделе, но я на них просто не пришла. Я не знаю, чем мне это выльется. Хотя думать об экзаменах и их сдачи, это самое маньшее, что я могу. Мне светит жизнь в золотой клетке. Где я буду двадцать четыре часа под присмотром. В этом даже не сомневаюсь. Рустам никогда не простит мне предательства. Никогда.

Мы встречаемся в кафе с Авой. Рустам и это б мне не разрешил, но Ава мой свидетель на свадьбе. Мне необходимо с ней увидеться, чтобы обсудить свадьбу.

— Привет, — говорю я и сажусь за стол напротив подруги. На мне солнцезащитные очки, которыми я пытаюсь скрыть синяки под глазами.

— Привет. Если честно, я тебя убить, готова, — злится моя роднулька.

— Убивай, этим ты спасёшь меня, — говорю равнодушным тоном. Меньше всего меня сейчас заботит собственная жизнь.

— А с этого места по подробнее. И сними очки уже.

Делаю, как она говорит. На её лице появляется сначала удивление, потом испуг, а дальше и вовсе ужас.

— Что с тобой? На тебе лица нет. Бледная. Синяки под глазами. С последней нашей встречи похудела сильно. Телефон твой всё время выключен. Что происходит?

Вместо ответов, на моих глазах собираются слёзы и боль, после всего пережитого накатывает новой волной. Ава подскакивает, и садится рядом. А через секунду прижимает к своей груди.

— Поплачь, родная. Поплачь. Станет легче. А потом, когда успокоишься, мы выпьем чаю, и ты мне всё расскажешь.

Минут через пятнадцать, мы смогли сделать заказ, а ещё через десять, я вернула способность говорить.

— Ава, со мной такое произошло, что теперь жить не хочу. Я за один день четыре раза умирала. И хоть бы раз по-настоящему.

— Глупая, что ты такое говоришь?! Так нельзя.

— Горский предал меня. Он поспорил на мою девственность. Родители меня продали. А Рустам меня изнасиловал.

По мере добавления информации, лицо Авы меняется. На последнем у неё и вовсе лицо перекашивается.

— А вот это уже серьёзно. Нам надо что-то делать! Ты не можешь выйти замуж за этого изверга. А о Горском, мы пока говорить не будем, вижу, что ты не готова. Болит ещё.

— Как не могу?! Выхожу. Послезавтра. А Горский… Я не могу говорить о нём вообще. Он спалил меня дотла. Уничтожил.