Книга Цена прощения, страница 9 – Татьяна Катаева

Люда смотрит прямо, без страха. Ни тени раскаяния, только холод. Она уже сделала свой выбор, и он явно не в мою пользу.

— Хочешь услышать? Я сказала, что ты недостоин её. Чтобы она ещё раз подумала...

Я сжимаю зубы так, что челюсть хрустит. Внутри поднимается злость, горячая, обжигающая. Я привык управлять эмоциями, но сейчас это даётся с трудом. С каждой секундой — труднее.

— Ты вообще понимаешь, что это наш день? Наш с Евой! — шиплю сквозь зубы. — Тебя никто не звал разрушать его.

— А ты понимаешь, что делаешь с ней? — отвечает она резко, но шёпотом, чтобы никто не услышал. — Ты не достоин её, Саша. Ни ты, ни твои игры. Ты использовал её, признайся уже. Не жди, пока она сама поймёт это. Ведь тогда она уж точно тебя не простит.

Эти слова больнее, чем я ожидал. Но показывать слабость я не имею права.

— Знаешь что, — выпрямляюсь и смотрю на неё сверху вниз, холодно. — Убирайся. Немедленно.

— Знаешь... Ты всё равно её потеряешь. Потому что у тебя гордыня. Ты считаешь себя непобедимым. Ты думаешь, что всё продумал. Но даже у Ахиллеса было слабое место. Оно и у тебя есть. И ухожу я не потому, что ты меня прогоняешь. Мне плевать на твои желания. Я ухожу — потому что я причинила боль близкому мне человеку. Я сглупила из-за тебя. И теперь ты выходишь чистым из воды, а я в болоте. Но Лисицкий, правда, всегда выходит наружу. Не забывай об этом.

Она ещё раз бросает в меня презрительный взгляд, разворачивается и уходит.

Я стою, сжимая кулаки, и чувствую, как сердце бьётся быстрее. Нет, я не позволю никому испортить этот день. Никому. Да и что она понимает? Как признаться Еве, что она была игрушкой в начале для меня? Что я планировал ломать её медленно и с каждым днём всё больше причинять боли. Разве такое прощают? Я бы не простил, однозначно. И лишь поэтому тайна должна храниться и дальше.

Девушки выходят из туалета и улыбаются. Ева счастлива. Она не должна страдать и плакать.

— А где Люда? — крутит она головой и осматривается по сторонам.

— Ей позвонили, что-то случилось там серьёзное, — вру я. Отчего-то, когда прогонял её, не подумал, как это воспримет Ева. Она же её подруга. Вот же придурок. Только лишние вопросы возникли.

— Так может, ей нужна помощь?

— Нет, она справится. Малыш, у нас же свадьба, — беру её за талию и притягиваю к себе ближе. — Давай хотя бы в этот день оставим все проблемы и сомнения за этими стенами.

Я притягиваю её к себе, беру за талию и прижимаю к себе сильнее. Хочу защитить. Хочу, чтобы она чувствовала только меня. Чтобы страхи растворялись в её смехе, в прикосновении её губ.

— А как же свидетельница? — спрашивает она чуть робко.

— Малая, будешь свидельницей на нашей свадьбе? — предлагаю Ксюше, и она с радостью соглашается, как будто весь мир — праздник.

— А то, — сразу же отвечает она. — А дружок только этот у вас? Мне бы по симпатичнее хотелось бы, — смотрит она на Кирилла и улыбается.

— Губу закоти. А то сейчас я найду себе получше дружка. Поняла? — отвечает ей Кир.

— Лучше меня ты всё равно не найдёшь, — отвечает Ксюша и берёт Кирилла под руку.

— Молодые люди, ваша очередь, — помощник регистратора выходит и зовёт нас. Время пришло.

Я делаю последний вдох. Сердце ещё стучит в груди, но теперь в этом ритме есть не только страх — есть решимость. Я прошёл через тьму и ошибался, но теперь у меня — она. И я готов сжечь все мосты позади, если это означает сохранить её счастье. Сегодня — наш день. И я не позволю ничему и никому его испортить.