Книга Цена прощения, страница 89 – Татьяна Катаева

— Ладно. Я приеду.

— Ты придёшь, Саша, — произносит она уверенно. — Ты должен это сделать.

И связь обрывается. Холод пробегает по позвоночнику.

Она сейчас в безопасности — с Дариной. Значит, всё будет хорошо. Но…

А где-то там… снова приближается гроза. Я это чувствую.

Один только вид здания СИЗО выворачивает мне желудок. Холодная серая коробка. Узкие окна. Сырость, бетон, запах ржавчины. И тишина. Такая, от которой хочется развернуться и уехать к чёрту отсюда.

Я паркуюсь, глушу мотор — и несколько секунд просто сижу, пальцы цепко держат руль, будто это единственное, что удерживает меня от паники.

Ева сейчас сидит в тёплом кабинете Дарины, пьёт чай с мёдом, рассказывает что-то с воодушевлением, наверняка рисует руками, как она любит… А я — здесь.

Из-за той, которая едва не забрала её у меня. Чуть не лишила единого шанса на жизнь. Её. Меня. Нас.

Я выдыхаю. Нужно собраться и зайти. Нужно. Но как же я этого не хочу. Если бы вы только знали.

Дежурный долго сверяет документы, будто сама судьба не хочет пускать меня туда. Но увы, он подтверждает, что всё хорошо, и проводит меня дальше.

Каждый щелчок дверей — как удар по нервам. Каждый взгляд охраны — холодом проходит по позвонкам. Я мужчина, но даже я чувствую страх от этого места. А как же Вита? Что она натворила своим поступком?! Зачем?!

Меня заводят в комнату для встреч — бетонные стены, железный стол, пластиковый стул. Запах медикаментов, сырости и чего-то… кислого. Совсем неприятного и даже тошнотворного. Хочется поднять руку и закрыть нос.

Я сажусь на стул и, сложив руки в замок, смотрю на дверь. Действую как робот. Мысли как будто разбежались каждый по своим делам. А меня запрограммировали просто ждать.

Время тянется долго. Хотя от силы и минуты не прошло.

У меня внутри всё дрожит, будто я снова на том берегу. Снова держу Еву за плечи, снова кричу её имя, снова чувствую, как она не дышит… И этот ужас разрастается, когда думаю о том, кто к этому привёл.

Когда дверь открывается, в неё входят двое. С Виты снимают наручники и оставляют нас одних.

Вита потирает место, где только что были наручники, и смотрит на меня, не отводя глаз.

Она сильно изменилась. Даже не внешне — в ней что-то иссохло. Глаза пустые, кожа бледная, губы искусаны до крови. Волосы собраны кое-как, руки в синяках. Это нервы или её тут обижают?

Она садится напротив, и на секунду мне кажется, что она вот-вот расплачется. Но нет. Собирает лицо в прежнюю маску уверенности. Равнодушие и холод излучает.

— Спасибо, что пришёл, — говорит Вита. Голос тихий, но ровный.

Она смотрит на мои руки — на пальцы, где блестит кольцо, которое Ева тоже надела мне. Сжимает губы.

— Ты женишься на ней, — не спрашивает, констатирует факт. При этом нервно трясёт ногой под столом, пальцы дрожат, взгляд бегает. — Саша… я… — она делает вдох. — Я хотела убить её… По-настоящему. Не вижу смысла приукрашивать этот факт. Мной завладел страх... Я не хотела снова становиться никем. Ведь с тобой я чувствовала себя ровней. Я боялась, что стану пустым местом. Я не хотела этого.

В её глазах раскаяние, доброта и тепло, и мне вдруг не по себе становится. Эта девушка была рядом со мной в такой тяжёлый период. Всегда улыбалась. Поддерживала. Тогда кто та, что пыталась убить другого человека?!