Книга Цена прощения, страница 13 – Татьяна Катаева

Мурашки вместе со мной целым табуном танцуют хоровод. Они щекочут меня и подталкивают к безумным мыслям. Желание касаться его и быть одним целым настолько велико, что я уже не думаю о друзьях, которые старались для нас. Мне надо в его объятия. Только в них я забываю обо всём. И в первую очередь о сомнениях.

— А что ещё мне идёт? — в глаза его смотрю. Такие красивые. Добрые. Разве в них может быть та ненависть, о которой говорил голос в телефоне?!

— Тебе идёт, когда я в тебе, — бесстыдно сообщает он и впивается в губы. Да так, что ноги подкашиваются, и в глазах разноцветные блики.

— Эй, молодожены, мы вообще-то и домик вам сняли. Не надо прямо тут брачную ночь устраивать, — хохочут Кирилл и Ксюша, которые, как ни странно, тоже танцуют в обнимку. Между ними словно искра сегодня, или же временное сближение. Хотя больше похоже на первое. Как Ксюша смотрит на него. Уф.

— О, домик в самый раз. А то он ли, хочется побыстрее снять с неё уже это платье. Она без него...

— Саша, — перебиваю его, задыхаюсь эмоциями. Это и смущение, и желание. Всё вместе переполняет. А ещё бешено бьётся сердце, эхом пульсирующим отдаёт во все части тела.

— Ну что, малыш, мы же женаты. А они далеко не дети. Да, касатики? Трахаться сегодня будете?

— Да у Кирилла на меня стоит, как всегда, — дразнит Снежка брата. — Мне кажется, ему нужна экстренная помощь. Два носилки, чтобы член внести в меня.

Она вырывается из объятий Кирилла и начинает быстро убегать. Потому что Кирилл, кажется, в бешенстве. Зато Саша заливается смехом и во всю гогочет.

— Дружище, извини, конечно. Но мелкая тебя точно когда-то сделает.

— Тебе капец, мелкая, — орёт он.

— Пф-ф, неужели трахнешь? А, забыла. Тут мимо. Ты же не той ориентации у нас...

Кирилл срывается с места и несётся в её сторону, а Ксюша визжит и убегает от него. Мы с Сашей остаёмся один на один и смотрим друг другу в глаза.

— Саша, скажи мне, ты правда меня любишь и не обманываешь? — всё-таки срывается из губ вопрос. Он вмиг серьёзнее становится. В уголках губ появляется прямая линия. Он напрягается весь.

— Почему ты это спросила? Эльдар что-то снова сказал? Или... Люда? — точно попадает в цель.

— Я просто хочу знать, что наша любовь, её возрождение, это не какая-то игра по правилам. Что это не шахматы, и она не закончится, когда кто-то поставит шах и мат.

— Ева, я не вру тебе. Я люблю тебя, — и целует меня в губы. А потом, подхватив, несёт в наш домик. В уголок, который станет нашим раем, а потом — моим личным адом.

Он быстро опускает меня на пол. Руки нетерпеливые, губы жадные, вздохи обоюдно тяжёлые.

Мы на грани чего-то нового, но в то же время, как будто на краю пропасти. И в любую секунду мы в неё скатимся.

— Малыш, — хрипит он и вжимает меня в стенку. Что-то происходит с ним такое, словно он сам с собой борется. Даже злится, я бы сказала. Потому что нет нежности и грубости, есть острая необходимость в потреблении и получении дозы удовольствия. — Я хочу прямо сейчас.

Руки уже поняли моё платье, а пальцы отодвинули трусики. А ещё его зубы рвали и кусали мою нежную плоть на шее. Мне всё нравилось. Его безумие всегда сводило меня с ума. Потому что я сама, как та самая наркоманка, получала кайф от его жажды. Он заводился сам, наполнял меня этим до краёв.