Книга Как профукать праздник. Служебная записка на чувства, страница 74 – Екатерина Мордвинцева

Я посмотрела на дверь, где стоял Кирилл, прислонившись к косяку. Он улыбался, и в его улыбке было что-то, что заставило моё сердце биться чаще.

— Ужин готов, — сказал он. — Идите мыть руки.

За ужином Миша рассказывал о хоккее, о школе, о своём лучшем друге Сашке, который на прошлой неделе подарил ему наклейку с роботом. Я слушала, улыбалась, и чувствовала, как напряжение уходит. Здесь, за этим столом, в этой квартире, где пахло домашней едой и уютом, я чувствовала себя почти счастливой.

— Инга, а ты останешься с нами? — спросил Миша, когда мы пили чай с пирогом, который Кирилл испёк сам.

— Миша, — начал было Кирилл, но я перебила его.

— Если вы меня пригласите, — сказала я.

— Приглашаем! — Миша посмотрел на отца. — Папа, ты же хочешь, чтобы она осталась?

Кирилл посмотрел на меня, и в его глазах я увидела вопрос, надежду, что-то ещё, что я боялась назвать.

— Хочу, — сказал он, и это простое слово прозвучало как признание.

После ужина Миша ушёл спать, и мы остались вдвоём. Сидели на кухне, пили чай, смотрели на звёзды за окном.

— Он хороший, — сказала я. — Твой сын.

— Знаю, — Кирилл улыбнулся. — Он в меня. Упрямый, верит в невозможное, не сдаётся.

— Как ты, — я посмотрела на него.

— Как ты, — он взял меня за руку. — Инга, я хочу тебе кое-что сказать.

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле, и я боялась, что он скажет то, к чему я не готова.

— Ты важна для меня, — сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. — Не как сотрудница, не как подруга. Как человек, без которого я не представляю свою жизнь.

Я смотрела на него, и слова застряли в горле. Я хотела сказать то же самое. Хотела сказать, что он стал для меня опорой, что без него я бы не справилась, что он — единственный свет в этом тёмном времени. Но не могла.

Потому что внутри всё ещё жило чувство вины. Чувство, что я предаю подруг, строя своё счастье. Что я не имею права быть счастливой, когда они там, над океаном. Что я должна ждать, должна помнить, должна страдать.

— Я... — начала я, но он покачал головой.

— Не надо, — он сжал мою руку. — Я не жду ответа. Я просто хотел, чтобы ты знала.

Я смотрела на него, и на глазах выступили слёзы. Не слёзы боли — другие. Слёзы облегчения. Он не требовал. Не давил. Он просто ждал.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что, — он улыбнулся, отпустил мою руку. — Пойдём, я отвезу тебя домой.

Мы ехали молча, и я смотрела на огни города, которые проплывали за окном. Они больше не казались чужими. В них было что-то тёплое, родное.

Дома я разделась, прошла на кухню, заварила чай. Села на подоконник, смотрела на звёзды. Телефон завибрировал. Сообщение от Кирилла: «Спасибо за вечер. Миша сказал, что ты ему понравилась. Я тоже».

Я улыбнулась, набрала в ответ: «Мне тоже понравилось. Спокойной ночи».

«Спокойной ночи», — ответил он.

Я убрала телефон, допила чай. Легла в постель, закрыла глаза. В голове крутились мысли — о Мише, о Кирилле, о подругах. О том, что я имею право жить дальше. О том, что они бы этого хотели.

Я открыла общий чат. Мои сообщения висели там, непрочитанные. Я набрала новое: «Сегодня я была у него дома. Познакомилась с сыном. Он сказал, что я ему понравилась. И я поняла, что влюбилась. В него. В них обоих. Я не знаю, правильно ли это. Но я не могу остановиться».