Книга Как профукать праздник. Служебная записка на чувства, страница 50 – Екатерина Мордвинцева

Но когда он повернулся ко мне и положил руку на талию, я поняла, что это особенное. Его рука была тёплой, и я чувствовала её даже через ткань платья. Она лежала не начальнически — не сухо, не официально, а живо, бережно, будто я была чем-то хрупким, что нужно сохранить.

Я положила руку ему на плечо, и мы начали двигаться. Музыка была медленной, тягучей, и мы двигались в такт, не глядя друг на друга, но чувствуя каждое движение.

— Вы не кусаетесь, — сказала я, и он удивился.

— Что?

— В смысле, вы не такой, каким я вас представляла, — я попыталась объяснить, но слова путались. — В офисе вы всегда... другой. А здесь...

— Здесь я просто человек, — закончил он за меня. — Который тоже иногда хочет танцевать.

Мы замолчали. Я чувствовала его дыхание, тёплое, спокойное. Чувствовала, как его рука слегка сжимает мою талию, когда мы поворачиваемся. Чувствовала, как его пальцы сжимают мою ладонь, и это было не больно, а приятно — ощущать, что меня держат, что меня не отпустят.

— Инга, — он произнёс моё имя тихо, почти шёпотом, и я подняла голову.

Наши глаза встретились. Я увидела его лицо так близко, как никогда раньше — серые глаза, в которых отражались огни зала, лёгкие морщинки у уголков, которые я раньше не замечала, губы, которые были так близко, что я чувствовала их тепло.

— Спасибо, что пришли, — сказал он. — Я знаю, как вам тяжело. Но вы здесь. Вы держитесь. Это многого стоит.

Я не знала, что ответить. Слова застряли в горле, потому что я вдруг поняла, что не хочу, чтобы этот танец заканчивался. Что мне хорошо здесь, в его руках, под эту музыку, при этом свете. Что впервые за эти дни я чувствую себя не просто существующей, а живой.

Музыка стихла, и мы остановились. Он убрал руку с моей талии, но не сразу — на мгновение задержался, будто не хотел отпускать. Я опустила руку с его плеча, и мы стояли друг напротив друга, не зная, что делать дальше.

— Спасибо, — сказала я, и в этом «спасибо» было больше, чем благодарность за танец.

— Пожалуйста, — он улыбнулся, и я увидела, как его глаза теплеют.

Мы вернулись к столику, и я села, чувствуя, как колотится сердце. Света посмотрела на меня с любопытством, но ничего не сказала. Я взяла бокал с водой, сделала глоток, но вода не остудила жар, который разливался по телу.

Кирилл сел напротив, и я смотрела на него, на его руки, которые лежали на столе, на его пальцы, которые только что держали меня. Я думала о том, что этот человек, которого я ненавидела, которого боялась, которого считала монстром, оказался просто одиноким. Таким же одиноким, как я.

— Вы хотели сказать что-то про проект? — спросила я, чтобы нарушить молчание. — В начале, когда вы подошли.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то — удивление, может быть, или разочарование.

— Это подождёт, — сказал он. — Сегодня не рабочий вечер.

— А что тогда? — спросила я, и сама не знала, зачем спрашиваю.

Он помолчал, потом сказал:

— Я хотел убедиться, что вы в порядке. И, кажется, я ошибся.

— В каком смысле?

— Вы не в порядке, — он говорил тихо, чтобы никто не слышал. — Но вы здесь. Вы танцуете. Вы улыбаетесь. Это уже победа.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то меняется. Барьеры, которые я выстроила за два года, рушились один за другим. Я больше не видела в нём врага. Я видела союзника. Человека, который понимает, который не требует, который просто принимает.