Книга Как профукать праздник. Судьба из дежурной части, страница 11 – Екатерина Мордвинцева

Я посмотрела на него с удивлением. Этот полицейский, который приехал оформлять кражу, вдруг оказался философом. Или просто человеком, который видел слишком много, чтобы принимать жизнь всерьёз.

— Вы всегда такой? — спросила я, и в моём голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Утешаете потерянных девушек в новогоднюю ночь?

Он улыбнулся — на этот раз шире, и улыбка преобразила его лицо, сделав почти мальчишеским.

— Не всегда. Только тех, у кого в сумке лежит новенький ярко-синий чемодан и купальник, который так и не пригодится.

Я рассмеялась — негромко, но искренне. Первый раз за этот бесконечный день.

— Откуда вы знаете про купальник?

— Угадал. — Он поднялся со стула. — Ладно, мне пора возвращаться на пост. Если что — я оставлю дверь открытой, здесь безопасно. Завтра зайду утром, отвезу вас в отделение за документами.

— Вы не обязаны…

— Я знаю. — Он уже стоял в дверях, и свет из коридора падал на его лицо, делая черты резкими, почти скульптурными. — Но я обещал. И потом, мне всё равно завтра рано утром заступать. Так что это не проблема.

Он вышел, и я осталась одна.

Тишина комнаты вдруг стала оглушающей. Я слышала, как тикают часы на стене — большие, круглые, с секундной стрелкой, которая двигалась с механическим упорством. Слышала, как где-то в здании хлопают двери, как проезжает тележка уборщика. Слышала своё дыхание — прерывистое, неровное.

Я легла на кушетку, не раздеваясь. Простыни пахли чем-то нейтральным, больничным, но чистым. Я натянула тонкое одеяло до подбородка и уставилась в потолок. Мысли кружились, как снежинки за окном, и никак не хотели успокаиваться.

Инга. Кристина. Ольга. Маша, Женя, Лера. Шесть имён, которые были моим миром. Четыре из них сейчас в небе, две — в городе, в больнице или уже дома. А я здесь, в комнате полиции при аэропорту, с разрезанной сумкой и пустыми карманами.

Я взяла телефон, чтобы позвонить подругам, но рука замерла. Что я скажу? «Привет, я в полиции, меня обокрали, я не лечу»? Они уже знают. И они ничего не могут сделать. Они в самолёте, над океаном, и до посадки ещё восемь часов. Мои слова не долетят до них. А если и долетят — что изменится?

Я набрала номер Маши. Гудки. Один, второй, третий. Потом — тишина. Связь прервалась. Я попробовала Женю — то же самое. Лера не отвечала. Я написала в общий чат: «Девочки, я в порядке. Не волнуйтесь. Завтра позвоню». Сообщение ушло, но галочки остались серыми — непрочитанными.

Телефон выпал из руки, и я закрыла глаза. В ушах всё ещё звучал голос Алексея — низкий, спокойный, обещающий, что всё будет хорошо. Я цеплялась за этот голос, как за спасательный круг, и постепенно напряжение отпускало, мышцы расслаблялись, и сознание погружалось в тёплую, вязкую темноту.

Я проснулась от того, что кто-то осторожно тронул меня за плечо.

— Даша? — голос Алексея был тихим, чтобы не напугать. — Утро уже.

Я открыла глаза. Свет в комнате был серым, зимним, пробивающимся сквозь решётки на окнах. Где-то далеко объявляли первый утренний рейс.

— Который час? — прохрипела я, садясь на кушетке.

— Семь утра. Я принёс кофе. И там, в отделении, уже всё готово, чтобы выдать вам временное удостоверение. — Он поставил на стол новый бумажный стакан и небольшой пакет. — Там бутерброды. Я не знал, что вы любите, взял с сыром и ветчиной.