Книга Как профукать праздник. Судьба из дежурной части, страница 102 – Екатерина Мордвинцева

— Помнишь, — сказала я, — ты подарил мне брелок-самолётик на удачу?

— Помню, — он стоял рядом, и я чувствовала тепло его руки в своей.

— Я до сих пор ношу его с собой. Каждый день. Он напоминает мне о том, что чудеса случаются. Не всегда так, как мы хотим. Но случаются.

— И ты всё ещё веришь в чудеса? — спросил он.

— Верю, — ответила я. — Я верю, что они где-то там, смотрят на звёзды и думают о нас. Я верю, что их любовь остаётся со мной. Я верю, что когда-нибудь мы узнаем правду. И я верю, что смогу принять её. Какую бы она ни была.

— Ты сильная, — сказал он. — Самая сильная из всех, кого я знаю.

— Я не сильная, — покачала я головой. — Я просто научилась жить. С болью, с памятью, с надеждой. Я научилась не бояться будущего. Потому что будущее — это то, что мы создаём сами. Здесь и сейчас.

Мы замолчали. Я смотрела на звёзды, и мне казалось, что я вижу среди них четыре огонька. Наши небесные фонарики, которые мы запустили в старый Новый год. Они улетели туда, где нет боли, где нет страха, где есть только свет. И они ждали нас. Ждали, когда мы будем готовы.

— Алексей, — сказала я, когда ветер стал холоднее.

— Да?

— Я хочу, чтобы ты знал. Что бы ни случилось — найдут обломки или нет, подтвердится информация или окажется слухом — я не сломаюсь. Я уже не сломаюсь. Потому что у меня есть ты. Потому что у меня есть наша группа. Потому что они — со мной. Всегда.

— Я знаю, — он обнял меня сзади, прижал к себе. — Я знаю, какая ты сильная. Я знаю, что ты справишься. Но я хочу, чтобы ты знала: ты не одна. Я рядом. Всегда.

Я чувствовала, как его руки обнимают меня, как его дыхание согревает мою макушку, как его сердце бьётся в такт с моим. И в этот момент я поняла, что это — и есть ответ. Не на вопрос о том, что случилось с самолётом. Не на вопрос о том, вернутся ли они. А на вопрос о том, как жить дальше. Жить, держась за тех, кто рядом. Жить, помня тех, кто ушёл. Жить, надеясь на чудо, но не ставя жизнь на паузу в его ожидании.

— Ты знаешь, — сказала я, когда звёзды стали ярче, — я впервые за долгое время чувствую не страх, а покой. Странный, тихий покой. Как будто что-то внутри наконец-то встало на место.

— Это принятие, — сказал он. — Не смирение, а принятие. Ты приняла то, что случилось. Ты приняла свою боль. Ты приняла себя. И теперь ты можешь жить дальше. По-настоящему.

— Я хочу жить, — сказала я. — По-настоящему. С тобой. С нашей группой. С памятью о них. Я хочу строить планы, мечтать, надеяться. Не боясь, что это предательство. Не боясь, что они обидятся. Они бы не обиделись. Они бы хотели, чтобы я была счастлива.

— Они бы хотели, — подтвердил он.

Мы стояли на балконе, смотрели на звёзды, и я чувствовала, как внутри, вместе с болью, растёт что-то ещё. Не надежда — она всегда была со мной. Не любовь — она стала частью меня. А что-то новое. Уверенность. Понимание того, что я могу. Могу жить. Могу любить. Могу быть счастливой. Несмотря ни на что.

Телефон снова завибрировал. Сообщение от Инги: «Пока ничего нового. Ждём официального подтверждения. Но я хотела сказать: что бы ни случилось, мы вместе. Ты, я, Крис, Ольга. Всегда».

Я улыбнулась, глядя на экран. Набрала ответ: «Всегда. Я с вами. Что бы ни случилось».

Я убрала телефон в карман и посмотрела на звёзды. Они сияли ровно, спокойно, обещая новый день. Новую надежду. Новую жизнь.