Книга Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь, страница 47 – Вероника Лесневская

Отбросив глупые мысли, спускаюсь в гостиную. До кухни добираюсь на ватных ногах, которые отказываются меня слушаться. Неловко до дрожи в коленях и покалывания на кончиках пальцев. Каждый следующий шаг дается мне с большим трудом.

Останавливаюсь в проеме двери, затаив дыхание.

Мальчишки сидят за столом боком ко мне, болтают ножками и жуют нехитрые бутерброды, которые должна была сделать я, если бы позорно не проспала завтрак. Перевожу взгляд на широкую спину Виктора. Он сгорбился над столешницей, уперев руки в ее край. Мощные плечи поднимаются в такт тяжелому дыханию.

— Доброе утро, - даю о себе знать.

Наконец-то набравшись смелости, захожу на кухню.

Желаю Дане и Леше приятного аппетита, приветственно чмокаю их в щечки. Дальше действую машинально: у одного вытираю салфеткой джем с уголков губ, второму наливаю сок в опустевший стакан. Скептически покосившись на слишком толсто нарезанные ломти хлеба, ничего не говорю. Уверена, что папочка постарался. Значит, Альбина еще не пришла, чему подсознательно я рада. Не понравилась она мне - надменная, высокомерная женщина, которая на дух не переносит детей. Не хочется общаться с ней лишний раз, хоть и придется.

— Могу быстренько омлет сделать, будете? – предлагаю, подмигнув ребятам.

Оба кивают с набитыми ртами, а я, забывшись, разворачиваюсь к холодильнику. Вчера я освоилась на кухне, так что теперь чувствую себя свободно… Правда, до определенного момента. Пока не сталкиваюсь с угрюмым, бдительным взглядом Виктора. Интересно, как давно он за мной так пристально наблюдает? И зачем?

— Доброе, Лилия, - заторможено произносит Воскресенский.

Глаза отдают нездоровой краснотой, будто он не спал всю ночь, на дне зрачков – холод и усталость. В следующую секунду я догадываюсь, с чем связан его разбитый, утомленный вид. Виктор прижимает ладонь ко лбу, большим и средним пальцами массирует виски. Отворачивается от меня.

— Головная боль? – уточняю, не надеясь на ответ.

Принимаю небрежный взмах его руки, неопределенное мрачное мычание и жест, указывающий мне заниматься своими делами и не лезть в его жизнь. Вчера Виктор так же отреагировал на мою помощь.

— Ее терпеть нельзя, - тяну занудным тоном.

— Господи, Лилия, да это вас терпеть невозможно, - шумно выдыхает он, закидывает в рот какие-то таблетки. Глотает на сухую, будто для него это привычная процедура.

Подаю ему стакан с водой, заставляю запить.

— Вы еще и на голодный желудок? – отчитываю его возмущенно.

Игнорирует меня, будто я тень. Лениво проходит мимо, берет чашку эспрессо. Невозмутимо подносит к губам, на ходу поглядывая в телефон и листая ленту.

— Какой вам кофе? – нахально забираю кружку и выливаю содержимое в раковину, смывая осадок под проточной водой. – Я сейчас травяной чай заварю. Вчера ромашку и мяту в шкафу видела. Садитесь, заодно отдохнете и дождетесь, пока ваши таблетки подействуют.

Воскресенский не двигается с места, потеряв дар речи от моей вопиющей наглости, лишь провожает изумленным взглядом эспрессо. Смотрит, как черная жидкость утекает в канализацию, хмурится, будто прощается с ней. Возвращает внимание на меня.

— Мы не успеваем… - спорит с легкой растерянностью.

— Жить вы нормально не успеваете, Виктор Юрьевич, - подталкиваю его к столу. – Постоянно торопитесь куда-то, нервничаете, не досыпаете, не доедаете. Все время на связи с работой, - вырываю телефон из его руки и откладываю на столешницу. – А жить-то когда собираетесь? – невольно повышаю голос. Это надо же быть таким упертым и невыносимым. - Сядьте уже, наконец!