Книга Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь, страница 172 – Вероника Лесневская

— Что происходит? – шиплю в широкую грудь Вите и отстраняюсь, запрокидывая голову. – С тобой… Это меня интересует в первую очередь, - поднимаю руки, касаюсь пальцами взмокших висков, веду вниз к скулам и щекам. Будто слепая, ощупываю его, задерживаюсь на жестких губах, которые изгибаются в мягкой улыбке, едва заметной. Секунда – и она исчезает, уступая место тонкой прямой нити.

— Все хорошо, Лилечка, - заключает мое лицо в ладони. – Не знаю пока деталей, но обязательно выясню…

Виктор говорит ровно, бесстрастно и медленно, выделяя каждое слово и гипнотизируя меня бархатным тембром. Сам же сохраняет строгий, ледяной вид, и лишь на дне зрачков бушует пламя. Он готов рвать и метать, перевернуть клинику вверх дном, убить каждого, кто ему помешает докопаться до правды. Но не хочет пугать меня, чтобы не казаться жестоким в моих глазах. Балансирует на грани добра и зла. Бережет мою психику осторожными действиями и выверенными фразами, хотя поддержка и участие нужны сейчас именно ему, а не мне.

— Диагноз?.. – тяжело сглатываю.

— Ложный, - чеканит холодно, а на лице ни тени эмоций. Воскресенский прячет их, задвигает на второй план, чтобы не мешали здраво мыслить, искать и наказывать виновных. Я же продолжаю обнимать и нежно касаться его, чувствуя, что внутреннему Вите тактильный контакт как никогда необходим. - Точнее, не мой. Судя по тому, что сказал Петр Эдуардович, пролистав истории болезни, можно сделать вывод, что наши с Османовым снимки перепутали. Случайно или намеренно – предстоит разобраться.

* *

Едва сдерживаюсь, чтобы не броситься ему на шею и не расцеловать прямо здесь, в коридоре клиники. Не завизжать от радости, взбудоражив персонал и пациентов. Делаю глубокий вдох и медленно, спокойно выдыхаю. Быть степенной, деловой женой сурового миллионера – непросто, но я не жалею ни об одной секунде, проведенной с ним, даже самой болезненной и мрачной. Готова умножить каждую на бесконечность. Благо, судьба подарила нам время быть вместе.

Незаметно сморгнув слезинку счастья, застывшую на кончиках ресниц, я лепечу одними губами:

— Ты правда не болен?

Витя обволакивает меня теплым взглядом, прищуривается с улыбкой, и в уголках черных глаз собираются морщинки, которые я спешу разгладить подушечками пальцев.

— Не смертельно, - отрицательно качает головой.

— Мигрень и гормональные всплески. Помнишь, я говорил тебе по телефону? Только тогда я был уверен, что это анамнез Османова, – отзывается Костя позади. – Теперь ясно, что нервное истощение принадлежит моему брату-трудоголику. Ну, еще скверный характер, упрямство и твердолобость в придачу, но это не лечится. Хроническое, - добавляет с сарказмом. Он ошеломлен и рад не меньше меня, но родственные чувства у Воскресенских проявляются своеобразно.

— Как-нибудь переживу, - тихо смеюсь, с нежностью разглядывая мужа, будто заново узнавая.

Не могу поверить, что он останется со мной. Больше не надо бороться. Тьма позади. Виктор не просто победил диагноз – он и мне смысл жизни вернул.

— К слову, анализ крови тоже пришел чистый, - проигнорировав выпад брата, Витя продолжает умиротворенно общаться со мной. - Видимо, отклонения от нормы были вызваны не столько переутомлением, сколько травами Альбины. Как и мои головные боли, которые усиливались от каждой новой чашки ее проклятого кофе.