Книга Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь, страница 154 – Вероника Лесневская

— Мам Лиля, а ты нас теперь бросишь? – неожиданно выдает Даня, хватаясь пальчиками за мой рукав.

— Ни за что на свете, - сжимаю его ладошку. - С чего ты взял, милый?

— Бабе Соне не понравился наш папа, - важно заявляет Леша и хмурится.

Не понравился... Мягко сказано.

Мама отвергла моего мужа, забраковала, не благословила нас, и от осознания этого ноет сердце, будто мне вогнали нож между ребер. Я в ловушке. Разве можно выбрать между двумя любимыми, одинаково дорогими людьми?

— Глупости. Бабушка устала, - называю ее так, а у самой голос дрожит от сомнений. Вдруг и правда никогда не примет мою новую семью? После того, что она узнала о Викторе и его бизнесе… Нет! Я должна убедить ее, что он другой. – Я же вам говорила, ей нужно отдохнуть.

— М-м-гу, - недоверчиво мычат ребята и зеркально хмурятся.

— Клянусь, я вас не оставлю, - произношу негромко, но четко и по-учительски строго. - Я вас очень люблю!

— А папу? – допытываются, смущая меня перед врачом.

— И папу, - фырчу чуть слышно.

Встречаемся взглядами с Вячеславом Никитичем – и улыбаемся друг другу. Я - смущенно и с благодарностью, он – ободряюще и с пониманием.

«Спасибо», - лепечу без звука, а он читает по губам. Подмигивает мне и завлекает близнецов:

— Хотите скелет покажу?

— Ого! Настоящий?

От детских переживаний не остается и следа, будто мальчишкам мгновенно стерли память. Атмосфера в ординаторской теплеет и становится уютной, беззаботной. Чего не скажешь о палате мамы. От нее на расстоянии веет мрачным напряжением. Обстановка по ту сторону двери накалена до предела. Достаточно одной вспышки – и весь реабилитационный центр взлетит на воздух. Я же исполняю роль огнетушителя, в то время как у самой душа горит, разлетаясь искрами и выжигая дыру внутри. В огромном, жестоком мире есть лишь два взрослых человека, способных заполнить эту пустоту. Но они не принимают друг друга, и для меня это катастрофа. Персональный апокалипсис.

Врываюсь без стука – и ловлю обрывки фраз. Слуха касается срывающийся, обреченный всхлип мамы:

— Не обижайте мою Лилю. Она всего лишь ребенок…

— Мамуль, я давно выросла, - прерываю тяжелую беседу.

В стрессовой ситуации внезапно собираюсь и включаю режим «училки», как шутил надо мной Виктор. Спокойным, холодным взглядом прошу его пересесть и уступить мне место, отодвигаю стул к тумбочке, а сама опускаюсь на постель рядом с мамой. Ее лихорадит, будто от высокой температуры, и я заботливо прижимаю ладонь к влажному лбу, стираю испарину с искаженного горечью лица.

— Я достаточно взрослая, чтобы услышать правду о том, что с тобой случилось шесть лет назад. И уж тем более, имею право знать, какое отношение к этому имеет мой муж, - украдкой смахиваю остатки слез со щек. Подавляю эмоции, потому что их и так переизбыток в замкнутом пространстве.

— Муж, - повторяет как в бреду. – Лилечка, не надо это тебе. Все в прошлом. Не будем, - косится на Воскресенского.

— Мам, мы с Виктором в безопасности. Он защитит нас, я ему доверяю, - гипнотизирую ее.

Медлит. Мечет взгляд от меня на мужа - и обратно. Задерживает дыхание, устанавливает со мной зрительный контакт, забираясь в самое сердце, где бережно хранится моя любовь к Виктору. Как по щелчку переключателя, прекращает дрожать и плакать.

— Шесть лет назад я работала в компании Воскресенских, - выпаливает как на духу, словно стена, которой она окружала себя все эти годы, обрушилась в момент и выпустила на волю всех призраков прошлого.