Книга Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь, страница 145 – Вероника Лесневская

— Ты прав, - послушно киваю, но эмоции бурлят лишь сильнее. Мне срочно нужно найти им выход, иначе взорвусь. – У тебя сегодня весь день свободен?

— Для вас – да, - неожиданно тепло отвечает. – А что? Есть какие-то планы? – с интересом поглядывает на меня, плавно выкручивая руль и перестраиваясь в соседнюю полосу.

— Может быть, - тяну загадочно. – Я хотела бы показать вам одно место, очень важное для меня, - невольно заливаюсь краской. Подпускаю Виктора с детьми еще ближе. Собираюсь открыть им душу.

— Я не против, Лиль, - подозрительно быстро соглашается он.

— О, приехали! – вопят мальчишки, когда мы заезжаем на территорию реабилитационного центра. Чуть не подпрыгивают на своих местах. – А баба Соня выйдет гулять? Или мы опять к ней пойдем в комнату?

— В палату, - машинально исправляю, но тут же осекаюсь. Зачем акцентировать внимание на больнице? Пусть дети думают, что мы просто приезжаем в гости – и все на самом деле хорошо. Так, временные трудности. - Не знаю, мои хорошие. Ей сейчас нужно быть очень осторожной, пока она восстанавливается. Давайте мы спросим у реабилитолога? Кхм-кхм, то есть друга, - указываю рукой на Вячеслава Никитича.

Врач как раз выходит из центра. Мужчина средних лет будто обрел вторую молодость рядом с мамой. Все эти дни сияет и юморит, поднимая ей настроение. Думаю, мать опять бы расклеилась и сдалась, если бы не он.

С улыбкой машу рукой Вячеславу Никитичу, однако сегодня доктор на редкость мрачен. В последний раз я видела его таким перед операцией, когда он переживал за мать не меньше, чем я. Порой мне казалось, что его самого вот-вот госпитализируют с сердечным приступом. Как только мама отошла от наркоза, он тут же оказался у ее постели - и с тех пор больше не отходит от нее ни на минуту. Даже специально дежурства лишние берет. Готов жить на работе, но директор центра Богданов не позволяет. Отправляет на отдых.

— Здрасьте, дядя Слава! – по-свойски выкрикивают через окно мальчишки, а я укоризненно шикаю на них.

Они невероятно простые и компанейские. Не устаю удивляться, как такие озорные хулиганы могли вырасти у закрытого Воскресенского. Впрочем, после минувшей ночи у меня не должно оставаться вопросов. Холодность Виктора – это всего лишь маска.

— Кто это с Вячеславом Никитичем? – настороженно уточняет муж, выискивая свободное место на парковке.

— М? – возвращаю внимание к крыльцу, на котором вслед за доктором появляется… Семен.

Они недружелюбно беседуют, явно спорят о чем-то. А в моей груди поднимается буря гнева. Виктор не понимает, что со мной происходит, ведь я, разумеется, так и не познакомила его с ненавистным родственником. Избегала этого момента, но он догнал меня сам.

— Мой отчим, - яростно цежу, и от солнечного настроения не остается и следа.– Что он здесь забыл, предатель?

На эмоциях выскакиваю из машины и под сдавленное, рычащее: «Лиля, черт!» - решительно шагаю к Семену. Я готова разорвать его голыми руками, чтобы он больше никогда не приближался к маме. Столько слез пролито нами обеими, столько сил и нервов потрачено. Только все наладилось - и вдруг явился! Я не позволю ему испортить нам жизнь.

— Что ты здесь делаешь? Убирайся! – яростно шиплю, как больная бешенством кошка, и стремительно лечу на отчима. Останавливаюсь буквально в метре от него, и то благодаря Вячеславу Никитичу, который вырастает между нами.