Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 12 – Яна Марс

Пока Вика что-то энергично наговаривала в телефон, рассказывая Але, какое именно видео ей нужно и как правильно держать телефон, Маргарита Вениаминовна тихо сидела на крыльце своего дома и смотрела на дочь. Обернувшись, Аля увидела в её глазах, помимо тревоги, что-то новое — изумление?

— Держи, мам, — Аля отломила горбушку и протянула матери. Маргарита попробовала. Помолчала.

— Как у моей мамы, — тихо сказала она. — Только... с перчиком.

Аля улыбнулась:

— Это я немного розмарина добавила. Для аромата.

Они сидели в темноте, при свете лампочки из сарая, ели тёплый хлеб и пили чай из термоса. Аля знала, что маме не нравится ее затея, и что они наверняка вернутся к этому разговору. Но сейчас, впервые за долгие годы между ними не было ни упрёков, ни советов "как лучше". Было просто тихое, хлебное перемирие.

Аля загрузила вторую партию. Тесто подошло лучше, чем она ожидала. Оно было живым, отзывчивым. Оно не предавало.

Она посмотрела на таймер в телефоне: *88 дней 23 часа 10 минут*.

В кармане завибрировал телефон. Уведомление от Вики: "Твой хлеб уже в трендах! #возвращениеали #печнойхлеб Нам пишут, спрашивают, где купить! Готовься, завтра будет адский день!"

Аля посмотрела на таймер. Каждая минута была на счету. Она сделала глубокий вдох, пахнущий хлебом и ночной прохладой. Впервые за этот бесконечный день она почувствовала не пустоту, а ярость. Яростную, чёткую решимость.

Аля переодически заходила к маме, хотя и предпочитала ночевать в летней кухне. Пусть это и напоминало наивный детский бунт, но Але он придавал сил. Однако начал накрапывать дождь, и до этого теплый апрель начал напоминать позднюю осень.

Марарита Вениаминовна жила всего в пяти минутах от их старого дома — нужно дойти до конца улицы, повернуть направо, и вот они — пятиэтажки. Запах хлеба въелся в одежду, в волосы, в кожу. Он заполнил все пространство в маленькой маминой хрущёвке, смешиваясь с ароматом лавандового полироля и чего-то тушёного. Аля, промокшая и продрогшая после вечерней возни с дровами, сидела на краю дивана и пыталась оттереть от пальцев засохшее тесто. Оно отходило кусочками, обнажая красную, раздражённую кожу.

Маргарита Вениаминовна молча поставила перед ней тарелку с котлетой и пюре. Еда выглядела неаппетитно, но Аля машинально взяла вилку. Она была слишком измотана, чтобы сопротивляться.

— Ну и что ты на этот раз придумала? — начала мать, садясь напротив. Её голос был ровным, но Аля с детства узнавала в этой ровности зарядку для атаки. Она оказалась права, мама снова будет ее поучать. — Опять в саду ночевала? На печи, как Золушка какая-то?

— Я работала, мам. Тесто ставила.

— Работала, — скептически протянула Маргарита. — По-твоему, это работа — по сараям шляться и хлеб печь, как в голодные годы? “Бизнес” на коленке и без лицензии! Ну у тебя же образование! И какая карьера была! Ты могла бы в Москве устроиться, нормальную зарплату получать, а не тут... — она с пренебрежением махнула рукой в сторону окна, за которым угадывался тёмный контур сада, — на подачки от смотрящих рассчитывать. И это почти в тридцать пять лет!

Комок пюре встал в горле у Али. Она отставила тарелку.

— Это не подачки. Это мой бизнес. Я сама его создаю. С нуля.

— Бизнес? — мама фыркнула. — Торговля с земли в дождь — это не бизнес, Алёнка, это нищенство. Илья вчера заходил, так он...