Книга Без тебя: Любовь вопреки, страница 74 – Яна Марс

— Ты дрожишь, — прошептал он, касаясь губами ее виска.

— Я боюсь, — призналась она. — Боюсь, что это сон. Что я проснусь.

— Тогда не просыпайся. Останься здесь. Со мной.

Он подхватил ее на руки — легко, будто она ничего не весила — и отнес к кровати. Опустил на прохладные простыни, навис сверху, опираясь на локти, и смотрел на нее так, будто видел впервые. Будто она была самым прекрасным, что случалось в его жизни.

— Какая же ты красивая, — выдохнул он. — Я забыл. Я запретил себе помнить, какая ты красивая.

Она потянулась к нему, расстегивая пуговицы его рубашки, касаясь пальцами горячей кожи груди. Он замер, закрыл глаза, будто это прикосновение было для него слишком сильным.

— Лев, — позвала она. — Посмотри на меня.

Он открыл глаза. В них стояли слезы.

— Я думал, что потерял тебя навсегда, — сказал он хрипло. — Я смирился. Я научился жить с этой пустотой. А ты здесь. Ты настоящая. Ты пахнешь так же, как тогда. Ты смотришь так же. Я не верю.

— Поверь, — прошептала она и притянула его к себе.

Поцелуй был долгим, глубоким, нежным и жадным одновременно. Он гладил ее лицо, будто пытался запомнить каждую черточку на ощупь. Она целовала его ладони, запястья, чувствуя, как под губами бьется пульс.

Они раздевали друг друга медленно, хотя внутри все горело от нетерпения. Каждая секунда была драгоценна. Каждое движение — ритуал. Она видела его тело — сильное, красивое, с сеткой морщин у глаз и сединой на висках, и любила его еще сильнее за эти следы времени.

— Ты прекрасен, — сказала она. — Ты всегда был прекрасен.

— Я старый, — усмехнулся он.

— Мы оба старые, — она улыбнулась сквозь слезы. — Мы старые и мудрые. И мы наконец-то вместе.

Когда их тела слились, Вероника на миг мочувствовала, что мир вокруг перестал существовать. Не было Москвы за окном, не было гостиничного номера, не было прошлого и будущего. Было только здесь и сейчас. Только его руки на ее коже, его губы на ее губах, его дыхание, сливающееся с ее дыханием.

Она чувствовала каждую клеточку его тела. Чувствовала, как напрягаются мышцы на его спине под ее пальцами. Чувствовала, как бьется его сердце — сильно, часто, отчаянно. Чувствовала, как он дрожит, боясь сделать ей больно, боясь сломать этот хрупкий миг.

— Лев, — шептала она в перерывах между поцелуями. — Лев, Лев, Лев.

Он отвечал ее именем, и это звучало как молитва.

— Вероника. Вероника. Вероника.

Они двигались в едином ритме, и это было похоже на танец — медленный, чувственный, невероятно интимный. Она запрокидывала голову, открывая шею для его поцелуев, и выгибалась навстречу каждому его движению. Он смотрел на нее снизу вверх, и в его глазах было столько нежности, что у нее перехватывало дыхание.

Когда волна накрыла их обоих, она вскрикнула, вцепившись в его плечи, и услышала его голос — хриплый, сдавленный, произносящий ее имя снова и снова.

Потом была тишина. Только их дыхание, только стук сердец, только шум города за окном.

Он не отпускал ее. Лежал рядом, обнимал, гладил по волосам, целовал в лоб, в висок, в уголок губ.

— Ты здесь, — шептал он. — Ты правда здесь.

— Я здесь.

Лев улыбнулся.

— Мы столько времени потеряли, — сказал он.

— Не думай об этом. Мы здесь. Мы вместе.

Они лежали в темноте, переплетясь руками и ногами, и разговаривали шепотом.