Книга Платиновый Достал!, страница 52 – Мира Грозова

— После того видео. В тот же день.

— И ты молчал?

— Не хотел, чтобы ты знала.

— А надо было.

— Зачем?

— Чтобы я понимала, чем ты жертвуешь.

— Я не жертвую. Я выбираю.

Она смотрела на него.

— Ты невозможный.

— Знаю.

— Идём. Кофе за мой счёт.

— Я не…

— Не спорь. Я тебя угощаю.

Он улыбнулся.

--

В пятницу Ари вызвали к декану.

— Мисс Громова, — сказал он, не глядя на неё. — К нам поступил запрос из министерства о пересмотре вашего гранта. Оснований пока нет, но… бывают разные обстоятельства.

— Это из-за моего отчисления?

— Я ничего не говорю. Просто предупреждаю.

Ари сжала кулаки.

— Спасибо. Я поняла.

Она вышла. Демид ждал в коридоре.

— Что он сказал?

— Отец добрался до декана.

— Я разберусь.

— Не надо. Я сама.

— Ари…

— Я сказала — сама.

Она ушла.

Демид смотрел ей вслед, потом достал телефон и набрал отца.

— Сын, — голос Владислава был ледяным. — Ты передумал?

— Нет.

— Тогда зачем звонишь?

— Чтобы напомнить: я учусь. Закрыл сессию без троек. И закончу академию, как мы договаривались.

— Ты думаешь, что диплом что-то решит?

— Я думаю, что слово надо держать.

Владислав усмехнулся.

— Держи. Посмотрим, как у тебя получится без денег.

— Получится. У меня есть она.

— Она тебя погубит.

— Она меня спасла. Ты — губил.

— Сын…

— Всё, пап. Я не за этим звонил.

— А зачем?

— Чтобы ты знал: я не сломался. И не сломаюсь.

Он сбросил вызов.

--

Вечером они поднялись на крышу. Город внизу мерцал огнями. Ари смотрела на звёзды, потом полезла в карман куртки и достала золотую звезду. Долго держала в руке, смотрела на неё.

— Не хочешь надеть? — спросил Демид.

— Не знаю.

— Я бы на твоём месте надел.

— Ты не на моём месте.

— Знаю.

Она сжала звезду в кулаке, потом убрала обратно.

— Не сейчас.

— Я подожду.

Она повернулась к нему.

— Я боюсь.

— Чего?

— Что ты передумаешь.

— Не передумаю.

— Докажи.

— Как?

— Обещай, что не пропадёшь.

— Обещаю.

Она сжала его пальцы. Крепко.

— На сегодня — достаточно.

— Хорошо.

Они стояли молча. Ветер трепал волосы. Внизу горела Астрея — чужая, холодная, но теперь не такая одинокая.

Тишина после звонка отцу затянулась, но не давила — скорее, как пауза перед новым аккордом.

Демид учился. По-настоящему. Сидел на лекциях, спорил с профессорами, рылся в библиотечных архивах. Ари иногда ловила себя на том, что смотрит на него и не узнаёт. Платиновые волосы отросли, укладка ушла — теперь они просто падали на лоб, и он не поправлял. Исчез щегольский небрежный стиль, не осталось и следа от прежнего мажора, который каждое утро проводил перед зеркалом по полчаса. Сейчас он просто вставал, причёсывался наскоро, натягивал что попало и шёл на лекции. Иногда Ари замечала, что он смотрит на своё отражение в стекле, но не поправляет — только проводит рукой по волосам и отворачивается. Браслета на запястье не было. Дорогих вещей — тоже. Он носил то, что было, и не жаловался.

Однажды за ужином в столовой она спросила:

— Ты не скучаешь по прошлой жизни?

— Скучаю. Иногда.

— По чему именно? По деньгам? По тому, что не надо думать, хватит ли на кофе?

— И по этому тоже. Знаешь, странно просыпаться и понимать, что твой отец заблокировал тебе счета, а ты не можешь даже купить нормальную куртку. Раньше я не задумывался, сколько это стоит. А теперь считаю.