Книга Развод. Тумбочка между кроватями, страница 42 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Сердце билось быстро.

Почти как тогда.

На первом свидании.

На лодке.

Когда она ждала, что он скажет или сделает что-то, что изменит всё.

21:00.

Тишина.

Она не волновалась.

Пока нет.

Опоздать на пару минут — нормально.

21:10.

Она встала.

Подошла к окну.

Посмотрела вниз.

Как будто могла увидеть его раньше, чем услышит ключ.

21:20.

Телефон в руках.

Она не звонит.

Ещё нет.

Не хочет быть той, кто торопит.

21:35.

Еда начинает остывать.

21:50.

Она звонит.

Гудки.

Длинные.

Пустые.

Он не берёт.

Сердце начинает биться иначе.

Не быстро.

Тяжело.

22:10.

Она звонит снова.

Ничего.

22:40.

Она уже не сидит.

Она ходит по квартире.

Медленно.

От кухни к комнате.

От комнаты к двери.

Как будто если двигаться, время пойдёт быстрее.

23:15.

Телефон наконец загорается.

Входящий.

Максим.

Она берёт сразу.

— Макс…

— Да.

Голос… обычный.

Слишком обычный.

— Ты где?..

Пауза.

Короткая.

Но в ней уже есть что-то лишнее.

— Я на работе. Я же говорил, много дел.

Она закрывает глаза.

Сдерживается.

— Мы… мы же договаривались…

Тишина.

Потом:

— Эль, прости. Я заработался. Скоро буду.

И в этом «скоро» снова появляется то, за что она цепляется.

Он старается.

Он правда старается.

Он для нас.

Для квартиры.

Для них.

Для…

И она почти выдыхает.

Почти улыбается.

— Хорошо… я жду.

И в этот момент…

Она слышит.

Тихо.

Но достаточно.

На заднем фоне.

Женский голос.

Недовольный.

Живой.

Рядом.

Слишком рядом.

— Ты опять ей звонил?

Мир не рушится сразу.

Он сначала…

останавливается.

Как будто кто-то нажал паузу.

Звук пропадает.

Воздух становится плотным.

Слова теряют смысл.

Есть только одна точка.

Одна фраза.

Которая не должна была прозвучать.

Но прозвучала.

Эля молчит.

Секунду.

Две.

Три.

— Алло?.. — говорит Максим.

Но его голос уже где-то далеко.

Как будто через воду.

Она не отвечает.

Потому что внутри происходит что-то гораздо важнее слов.

Всё.

Сходится.

Чек.

101 роза.

Телефон.

Его «потом».

Его «устал».

Его «скоро».

И этот голос.

Чужой.

Женский.

Реальный.

Не из её головы.

Не из страха.

Из его жизни.

Которую он живёт не с ней.

Она тихо нажимает «сбросить».

Садится.

Медленно.

Очень медленно.

Перед ней стол.

Накрытый.

Тёплый.

Домашний.

Идеальный.

Как она хотела.

Как раньше.

Только теперь…

он никому не нужен.

На столе лежит тест.

Две полоски.

Она смотрит на них.

Долго.

Очень долго.

И впервые за всё это время не чувствует радости.

Только один вопрос.

Тяжёлый.

Глухой.

Без ответа:

а кому я это хотела показать?..

Тишина в квартире становится абсолютной.

И тумбочка в спальне уже не просто граница.

Теперь она —

свидетель.

Того момента,

когда их стало трое.

Но не так, как она мечтала.

Ночь не принесла облегчения.

Она вообще ничего не принесла.

Ни слёз.

Ни истерики.

Ни ясности.

Только странную, вязкую пустоту, в которой всё происходящее не укладывалось в слова, но уже прочно засело внутри, как заноза, которую невозможно ни вытащить, ни игнорировать.

Эля не помнила, как уснула.

Кажется, она просто лежала, глядя в потолок, пока тело не отключилось само — не от спокойствия, а от перегрузки. Когда внутри слишком много, организм иногда выбирает самый примитивный способ защиты — выключить всё.

Максим вернулся поздно.

Очень поздно.