Книга Ты скрыла от меня сына, страница 27 – Лиссбет Котцова

Как мужчина, которому сейчас причиняют боль.

И это почти сломало меня.

— Я узнала после развода, — прошептала я.

Он сделал шаг.

Остановился.

Сжал кулаки.

— Почему ты не сказала?

В этом вопросе было всё.

Ярость.

Неверие.

Боль.

И надежда, что у меня есть причина, которая сможет оправдать четыре года пустоты.

Но такой причины не существовало.

Была только я.

Разбитая.

Гордая.

Беременная.

Одна.

— Потому что ты бы не поверил, — сказала я.

Он замер.

— Что?

— Ты бы решил, что я хочу вернуть тебя ребёнком.

— Ника…

— Не перебивай! — сорвалась я. — Ты тогда смотрел на меня так, будто я тебе враг. Будто я всё разрушила. Будто вся наша любовь была моей выдумкой.

— Ты подала на развод.

— Потому что устала быть лишней в твоей жизни!

Он резко вдохнул.

— Ты не была лишней.

— Была!

Слёзы хлынули неожиданно.

Я злилась на себя, но уже не могла остановиться.

— Я ждала тебя вечерами. Я засыпала одна. Я просыпалась одна. Я смотрела, как ты становишься чужим, и каждый раз думала: потерпи, он устал, он работает, он любит тебя. А потом…

Я замолчала.

Потому что дальше была та самая боль.

Та, которую я ни разу не произнесла вслух до конца.

— Что потом? — тихо спросил он.

Я покачала головой.

— Не надо.

— Ника.

— Нет.

— Скажи.

Я посмотрела на него сквозь слёзы.

— Потом я увидела её.

Он нахмурился.

— Кого?

— Ту женщину.

— Какую женщину?

Я усмехнулась.

Горько.

— Вот видишь. Для тебя их даже было так много, что ты не понял.

Его лицо изменилось.

— Ты о чём?

— О той, с которой тебя застала.

— Ты меня не заставала ни с кем.

— Не ври.

— Я не вру.

Он сделал шаг ко мне.

— Ника, я не изменял тебе.

Сердце ударило.

Сильно.

Больно.

— Не надо.

— Я. Не. Изменял.

Каждое слово — как удар молота.

Я отступила.

— Я видела фото.

Он замер.

— Какие фото?

— Неважно.

— Кто тебе их прислал?

Я молчала.

Его взгляд стал острым.

— Ника. Кто?

— Какая теперь разница?

— Огромная.

Он подошёл ближе, но я подняла руку.

— Не надо.

— Кто прислал?

Я сглотнула.

— Твоя мать.

Тишина.

Даже ветер будто исчез.

Захаров смотрел на меня так, словно не понял.

— Моя мать?

Я кивнула.

— Она сказала, что ты устал от меня. Что у тебя давно другая. Что я мешаю тебе. А потом прислала фото.

Он побледнел.

— И ты поверила?

Я засмеялась сквозь слёзы.

— А что мне оставалось? Ты тогда почти не приходил домой. Не говорил со мной. Не касался меня. Я была рядом, а чувствовала себя пустым местом.

— Почему ты не спросила меня?

— Я пыталась!

— Нет.

— Да! — закричала я. — Но ты сказал: «Не начинай опять». Помнишь? Или это тоже неважно?

Он закрыл глаза.

И я поняла — помнит.

— Я не знал про фото, — сказал он глухо.

— А я не знала, что беременна.

Слова снова ударили по нам обоим.

Он открыл глаза.

— И когда узнала?

Я обхватила себя руками.

— Через две недели после развода.

Он шумно выдохнул.

— Две недели…

— Да.

— И решила молчать.

— Я решила выжить.

Он вздрогнул.

Я не должна была говорить это так.

Но уже не могла остановиться.

— Я сидела с тестом в ванной на съёмной квартире, Андрей. Одна. Меня трясло. Я не знала, как платить за жильё, как рожать, как жить дальше. И я думала только об одном: если скажу тебе, ты заберёшь у меня последнее достоинство. Придёшь. Решишь. Прикажешь. Может, даже женишься обратно из чувства долга. А я не хотела быть твоей обязанностью.