Книга Брак по ошибке, страница 79 – Ая Кучер

— Кара, ты с моей семьёй прекрасно, блядь, сойдёшься. Ты любишь причитать так же как они.

— Ник!

— А что? — он сжимает моё бедро, почти больно, и я ахаю. — Иногда не стоит воевать, нужно найти решение которое устроит всех. Жена есть — семья довольна. И я трахаю её когда захочу, идеальное решение.

— Ага, — фыркаю я. — Только потом Дроздов облажался, и всё пошло не по плану.

Ник цокает, мотая головой усмехаясь.

— Разве облажался? — спрашивает муж, поднимая бровь.

Я не успеваю ответить. Ник усаживает меня на себе удобнее, и я чувствую, как его член упирается в меня.

Взглядом мужчина скользит по моему лицу. И я чувствую, как внутри всё сжимается, как по коже бегут мурашки, как низ живота стягивает уже знакомой тяжестью.

— Ты… — выдыхаю я, но не могу закончить.

— Что? — Ник усмехается, и сжимает моё бедро сильнее.

Я мотаю головой смотря на мужа. Невыносимый! Даже секунды не может продержаться, чтобы меня не трогать.

У нас хоть один диалог нормально от начала до конца состоится?!

— А мне кажется, — добавляет муж, и его губы почти касаются моих. — Хоть Дроздов и долбоеб, всё сложилось так, как должно было.

Под рёбрами словно взорвался огненный шар и разлетелся на тысячи искр, которые пульсируют от груди, до кончиков пальцев.

Я прикрываю глаза на секунду, и сразу чувствую, как губы Ника накрывают мои. Языком скользит по моему языку, прижимая меня ближе.

Но как могло сложиться иначе, мы уже никогда не узнаём.

Я никогда не слышала, чтобы на таком прекрасном итальянском языке так ужасно ругались.

Сижу на веранде, поджав под себя ноги, грею ладони о чашку с чаем.

Утро свежее, небо чистое, солнце только начинает подниматься, окрашивая всё в мягкие золотистые оттенки.

Я почти расслаблена и словила дзен. Но только почти.

Потому что из нашего домика доносится такой поток итальянской брани, что мне становится не по себе.

Да даже зная идеально язык, нельзя разобрать что именно кричит Ник в трубку.

Но я прекрасно понимаю интонацию. Ник говорит так быстро, так яростно, что слова сливаются в рычащий поток.

Это не разговор. Это извержение.

А потом я слышу русские рваные, злые фразы.

— Какого хера, блядь? — я слышу какой-то сдавленный звук, он что-то пнул? Или мне показалось?

— Нет, это мой человек. Почему ты к нему обратился?

Я никогда не слышала Ника таким. Даже когда я кидалась в него стаканом. Даже когда он шантажировал меня в отеле.

Так орёт он первый раз. Что-то случилось страшное? Кто ему позвонил, что смог так вывезти?

— Мне похуй, что это семейный советник. Какая же ты сука.

И на этом моменте я слышу, как что-то падает. Кажется, стул. И голос Ника снова взрывается итальянским.

Жесть какая, у него там дым из ушей не идёт? Я делаю глоток чая, и решаю для себя, сегодня никаких подлянок.

Никаких провокаций. Никаких попыток задеть мужа. Потому что его уже кто-то раздраконил до такого состояния, что мне становится страшно.

Особенно за того, кто на том конце провода.

— Каццо!

Это слово Ник выплёвывает так, что я впервые в жизни понимаю, что слово “блядь” может звучать красиво, даже если очень яростно.

Дверь на веранду распахивается и влетает Ник.

Муж останавливается на пороге, и я вижу как его мышцы напряжены. Желваки ходят, из глаз стрелы летят.

Волосы растрёпаны, пару тёмных прядей спадают на лоб.