Книга Брак по ошибке, страница 39 – Ая Кучер

— Я же помогаю, — Ник наклоняется ко мне ближе, щекоча дыханием.

Я закатываю глаза и позволяю Нику помочь мне. Потому что этой перепалкой привлекли слишком много внимания, особенно боковым зрением я замечаю, как на нас смотрят мама с папой.

И если бы только Ник правда просто помогал.

Но нет.

Его ладонь поддерживает меня, скользит по попе и задерживается, пальцы сжимаются крепче, когда я отталкиваюсь ногой.

Ник, получает удовольствие издеваясь надо мной. Мужчина также понимает, что я не буду кричать при родителях, и пользуется этим.

Ничего святого.

Когда я наконец поднимаюсь выше, его ладонь снова сжимается на моей ягодице.

Этих секунд хватает, и низ живота стянуло болезненно-сладким напряжением.

Будто внутри резко поднимается давление, горячее, такое, от которого хочется сжать бёдра. А по венам разливается не кровь, а раскалённая лава.

Мне хочется резко отодвинуться, хотя я уже и так, на лошади. Я смотрю вниз, и Ник поднимает на меня взгляд.

Он улыбается, облизывая губы, показывая всем своим существом как ему нравится происходящее.

Я смотрю на него, сжимаю повод так, что костяшки белеют. Мне даётся титанических усилий сдержать себя, чтобы не наорать на него, или не утопить в озере.

Эти игры даются мне слишком эмоционально тяжело, я не привыкла такому.

И уж тем более не привыкла возбуждаться от того, что какой-то наглый мужчина помогает мне сесть в седло.

Если этот день только начинается, то мне уже страшно представить, чем именно он закончится.

Я чуть сжимаю коленями бока Искры, мягко подаю корпус вперёд, и она, умница моя, сразу понимает меня без слов. Мы отходим вперёд.

Подальше от всех, от мужа, папы, сестры которая как ещё рот не порвала от таких широких улыбок-то?

Идём сначала спокойно, шагом, потом чуть быстрее, в уверенный, красивый ритм, который я всегда любила.

И вот это ощущение...

Вот оно, когда ты в седле, когда под тобой сильное, горячее, живое тело.

Когда движение лошади передаётся тебе через бёдра, через спину, через руки, через каждый нерв, и внутри вдруг становится легче, чище.

Поле здесь огромное.

С одной стороны длинная полоса ровной земли, дальше мягко уходящая к деревьям, с другой редкие кусты, низкая трава, чуть дальше лесок.

Воздух сегодня прогретый, ласковый, не по сезону мягкий. Солнце ложится на траву золотыми пятнами, на тёмную шею Искры, на мои руки, на поводья.

В такие моменты кажется, что жизнь налаживается, что всё может и будет хорошо.

Искра идёт ровно, послушно, чутко реагирует на каждое движение, на каждый мой жест, и я улыбаюсь.

Потому что в седле я другая. Не вечно собранная, наготове.

Не чья-то дочь. Не чья-то сестра. Не девушка, которая случайно вышла замуж. А просто собой.

Свободной, знающей свои цели и мечты.

Я глажу Искру и оборачиваюсь, позади родители.

Они, как всегда, предпочитают более размеренную езду. Папа что-то рассказывает сверху на чёрной лошади, мама рядом с ним, на рыжей.

Мама расслабленная, смеётся, будто это не семейный выезд на грани моего нервного срыва, а реклама идеальной жизни.

В целом все наши поездки сюда так и происходят, я впереди. Потому что мне мало просто шагать кругами и изображать светскую прогулку.

Я люблю, когда от езды, в груди начинает звенеть это чувство свободы, от которого мысли обо всём исчезают. Нет ничего, только горизонт впереди, и светлое будущее.