Книга Развод. Когда ты потерял меня, страница 10 – Лилия Лис

— Что ты такое несешь⁈ — тут уже я не выдержала. — Я была у педиатра на прошлой неделе. Она развивается абсолютно нормально, по возрасту!

— Педиатры твои — идиоты, — отмахнулась мама. — Я тебе еще три месяца назад говорила: надо обкладывать её подушками и высаживать насильно. Уже давно бы сидела. А вы, современные мамочки, только ныть умеете да книжки свои дурацкие читать.

— Мама, прекрати нести чушь! — я почувствовала, как к горлу подступает ком. — Я не позволю тебе говорить гадости про моего ребенка. Замолчи!

— Какая же ты всё-таки глупая, Ленка. Вся в отца, — она покачала головой с притворным сожалением. — Такая же бесхребетная мямля. Тьфу.

Выплюнув этот яд, она развернулась и с гордо поднятой головой вышла из комнаты. Хлопнула входная дверь.

Я без сил опустилась на край кровати. Меня трясло. Казалось, она высосала из меня всю энергию. Хотелось свернуться калачиком и заплакать, но Сонечка захныкала, возвращая меня в реальность.

— Иду, моя хорошая…

Вытерев злые слезы, я взяла дочку, покормила её и, сама не заметив как, провалилась в тяжелый, липкий сон прямо рядом с ней.

Разбудил меня шум на первом этаже. За окном уже вечерело. Соня мирно сопела, раскинув ручки. Я осторожно переложила её в кроватку и спустилась вниз.

На кухне за столом сидел мой племянник, Кирилл, и болтал ногами. Мама суетилась рядом, но, увидев меня, сразу надела маску вселенского укора.

— О, явилась хозяйка. В доме шаром покати, ребенка кормить нечем.

Кирюша, заметив меня, спрыгнул со стула и бросился навстречу:

— Тётя Лена!

— Приве-е-ет, малыш! — я подхватила его на руки, крепко обнимая. От него пахло детским садом и улицей.

— Покорми его, — бросила мама, не глядя на меня.

— А Вика где? Почему она сына не забрала?

— У Вики личная жизнь, она на свидании, — в мамином голосе звучала гордость, будто сестра полетела в космос, а не снова скинула ребенка на родственников. — Всё, я побежала, у меня сериал.

И она ушла, оставив нас одних. Как всегда. У Вики — свидания, поиски «того самого», депрессии или маникюр. А Кирилл — как переходящее знамя.

— Ты сильно голодный? — спросила я, заглядывая в холодильник.

— Не, я в садике кушал.

— А что давали?

Пока я на скорую руку варила макароны с сосисками, Кирилл увлеченно рассказывал про свои приключения в саду. Я слушала его щебет, и сердце сжималось от жалости. Он был мне как родной. Когда он родился, я фактически жила у сестры: стирала, убирала, готовила, ночами качала его, пока Вика «восстанавливалась после стресса». Я делала это, потому что любила её, как сестру. Но стоило мальчику подрасти, сестра тут же сплавила его в сад, а благодарности я так и не дождалась. Более того, мама постоянно обвиняла меня в том, что Кирилл любит меня больше родной матери. «Ты его настраиваешь против Вики!» — кричала она. А я просто его любила.

— Тётя, смотри, какой я рисунок сегодня нарисовал! — Кирилл вытащил из кармашка шорт сложенный вчетверо листок.

— Давай посмотрим, — я вытерла руки о полотенце и развернула бумагу.

Улыбка медленно сползла с моего лица.

— Какой… красивый рисунок, — голос предательски дрогнул. — Это мама?

Я смотрела на кривоватые детские фигурки, и мир вокруг начал крениться. На рисунке были изображены трое: мальчик, женщина с длинными волосами и мужчина.