Книга Операция «Смерть», страница 57 – Галина Кор

— А сто грамм доставать? — у женщины другие заботы, она не слышит доводы мужа.

— Доставай! Иди уже, не маячь! — отправляет ее в дом.

Ковыряюсь я недолго. Дело ладится. Только поднявшийся ветер то и дело поднимает вверх сажу, которая оседает тут же на крышу и на меня. Достаю из трубы опавшую листву, гнездо засохшее, птиц не видно… уже хорошо.

Сделав дело, спускаюсь.

— Запалите печь, чтобы проверить. Если что, я еще раз залезу.

Семеныч бежит в дом, дает указания жене, а мы на улице ждем ее вердикта.

— Не дымит, — кричит она через время.

— Ну спасибо тебе, Дима, спас старика.

Шмыгаю носом, вытирая его рукавом.

— Что ж ты… такой чумазый. Еще и рукавом размазал. Иди в дом, умойся.

— Да ладно, уже в лесу помоюсь. Баню натоплю и…

Не успеваю договорить. Возле двора останавливается черный тонированный джип. Из него выходит мужик в костюме. Весь такой чистый и наглаженный, не то что я.

— Эу, хозяин, — свистит, подзывая. Забор у Семеныча невысокий, из досок.

— Чего тебе? — прихрамывая идет к нему.

— Чья машина? — бьет ногой по колесу моего старенького джипа непрошенный гость. Вот чувствую, что он по нашу душу. В такие края просто так не едут… Достопримечательностей здесь нет, природных заповедников тоже… а лес вокруг, ничем не отличается от того, что и в пяти километрах отсюда.

— Племяша моего, — указывает Семеныч на меня рукой. — А ты кто такой? Чего тут бродишь?

— Да так… друзей ищу… Не видели тут двоих? Девушку блондинку и мужчину…

— Нет, не видели! Некогда нам… да и никто к нам в деревню сто лет не приезжал, — махнув рукой, правдоподобно врет Семеныч.

— А ты не видел? — прищурившись, спрашивает у меня.

Только открываю рот, чтобы ответить, как Семеныч опережает меня.

— Он немой с детства. И с головой нелады… отсталый.

Так и стою: чумазый, с открытым ртом и в лохмотьях. Сегодня у меня день открытий. Наркоман, да еще и умственно отсталый…

Дмитрий.

Как только машина скрывается из вида, бросаю вещи на заднее сидение, а сам за руль. Пофиг на грязные вещи, на перепачканное лицо, нужно как можно быстрее добраться до домика.

— Все, Семеныч, я поехал, — поднимаю руку, прощаясь.

— Что, по вашу душу? — указывает подбородком в том направлении, куда уехала машина.

— Думаю, что да. Мне надо возвращаться. Диана больная… одна…

— Ты в центре был? — интересуется с прищуром.

— Был. В аптеке, да и в магазин заходил…

— Я-то не скажу, а вот бабы… — качает головой. — Если снова приедут и спросят, отправлю их в другом направлении, там тоже хижина есть, — обводит задумчивым взглядом лес позади домов.

— Спасибо, — завожу машину, — как бы с ними не пересечься в центре?

— А ты сейчас сверни на первом повороте направо, и по лесу, напрямик. Там дорога накатана. Лесовозы проложили. От основной дороги будет поворот налево, ты его увидишь, там знак еще стоит: «Проход, проезд запрещен! Погрузка лесопродукции», не проскочишь. Вот та дорога и выведет тебя на домик. — Киваю, в знак благодарности. — С богом! — Хлопает по крыше, и я трогаюсь.

Лечу по лесу, как по автобану. Спешу. Надеюсь, что у нас еще хоть день в запасе есть. Диане нужно время для восстановления.

Этот путь оказывается быстрее. И правильный поворот я и правда не проскочил, знак стоял прямо на развилке.

С опаской выхожу из машины. Возле дома никого не видно. Прислушиваюсь. Тишина. Погода безветренная. Любой шорох слышно было бы за версту.