Книга Тот, кто нарушает, страница 113 – Стефани Альвес

Шайба свистит, и прежде, чем их вратарь понимает, что произошло, она уже в сетке.

Ревет сирена, и трибуны взрываются.

Остин едет назад, ухмылка на лице, кулаки в воздухе.

— Погнали, детка! — орет он.

Он сияет так, будто сорвал джекпот, раздавая «давай пять» всем подряд. Нейтан из ворот показывает нам большой палец; его взгляд сосредоточен на шайбе, он собран как никогда, несмотря на счет. Мы ведем в две шайбы, и «Уэстбрук» начинает отчаиваться.

Звучит свисток, но один из их нападающих его игнорирует — разгоняется и бьет Коула в спину.

Тот с размаху влетает в борт, клюшка отлетает в сторону, ноги разъезжаются.

— Сука, — процеживаю я сквозь зубы. Инстинкты срабатывают быстрее мыслей. Я бросаюсь вперед.

Игрок «Уэстбрука» не унимается, даже когда Коул уже на льду.

Я врезаюсь в него, достаточно сильно, чтобы, кажется, услышать, как у него зубы стучат, но мудак не падает, только слегка спотыкается.

Коул быстро встает. Он наносит удар, который попадает с хрустом. Перчатки летят, судьи орут, вокруг месиво из тел. Настоящий пиздец.

Свисток судьи прорезает шум, но никто не отступает. Локти летят, клюшки переплетены, тела падают на лед.

Как только Коул и этот парень из «Уэстбрука» снова оказываются на льду, судьи наконец растаскивают их. Один из них тычет пальцем в сторону Коула и его противника, указывая на скамью штрафников.

— Оба. На скамейку. Живо.

Коул уезжает с льда, тяжело дыша, и все еще сверлит взглядом того парня, будто готов проломить заградительное стекло и добавить еще. Я провожаю его взглядом — челюсти сжаты, лицо как маска из чистой ярости, а с места удара все еще капает кровь.

Я качусь следом за ним к штрафному боксу, замедляясь, чтобы поравняться.

— Ты как? — спрашиваю я, разминая плечи.

Коул сжимает и разжимает кулаки, будто руки все еще чешутся. Он не смотрит на меня, только бормочет:

— Этот тип гондон.

— Ты принял этот удар слишком близко к сердцу.

— Он и был личным. — Он заходит в бокс, срывает шлем и швыряет его на пол. Грудь ходит ходуном, взгляд прикован к льду — он уже планирует второй раунд.

— Ты мне нужен на льду, а не на скамейке, — рявкает тренер. — Хватит вестись.

Изабелла уже что-то строчит в своем блокноте. Когда она поднимает голову, наши взгляды встречаются.

— В следующей смене играем пятую схему. Они оставляют левый фланг абсолютно пустым.

Я киваю и отталкиваюсь от борта, снова входя в игру. Время на исходе, я откатываюсь в свою зону, не спуская глаз с шайбы. «Уэстбрук» бросает в атаку все, что у них есть, но Нейтан стоит в воротах как чертова стена. Я каждой клеткой чувствую победу.

Логан ловит мой взгляд и отправляет шайбу ко мне со свистом.

— Сзади! — кричит Изабелла, предупреждая, что на меня налетают.

Я разворачиваюсь на коньках и бросаю — быстро, чисто, как раз в тот момент, когда вратарь смещается в другую сторону.

На долю секунды все замедляется. Есть только я, шайба и вратарь, который тянется за ней из последних сил, но уже поздно.

Сетка вздрагивает. Сирена. Конец игры.

Мы победили 3:1.

Скамья пустеет.

Шлемы долой, клюшки летят в воздух.

Все наваливаются на меня: хлопают по спине, орут, кругом сплошные «дай пять». Парни катятся к бортам, приветствуя трибуны и махая своим близким.

Я снимаю шлем и вытираю пот со лба. Рев толпы все еще звенит в ушах, но я невольно ищу ее глазами на трибунах.