Книга Тот, кто нарушает, страница 107 – Стефани Альвес

Брови Остина поднимаются, и он пожимает плечами:

— Ну, черт, мы не собирались тебя обделять. Ты тоже ищешь себе пару на вечер?

Прежде чем она успевает что-то выпалить в ответ, голос тренера разрезает тишину автобуса.

— Роудс!

Остин вскидывает руки:

— Понял-понял. Простите, тренер. — Затем он снова поворачивается к Изабелле с той самой идиотской ухмылкой во весь рот: — Но если ты все-таки ищешь...

Тренер вздыхает так, будто его душа медленно умирает.

— Боже. Изабелла, иди сядь впереди со мной, подальше от этих идиотов.

Ее взгляд скользит ко мне, и в груди что-то сжимается. Блять. Я хотел, чтобы она была рядом. Четыре часа с ней под боком были бы лучшей частью этой чертовой поездки.

Я незаметно достаю телефон и быстро пишу.

Я:

Нужна еще одна услуга. Без вопросов.

Телефон Остина вибрирует, он смотрит вниз. Я замечаю, как его губы кривятся в этой самоуверенной ухмылке, и через секунду мой телефон вибрирует от ответа.

ОСТИН:

Ты мне крупно задолжаешь. Что нужно?

Я:

Сядь с тренером.

Он читает сообщение, сводит брови. Мне уже плевать, догадается он или нет. Он встает, потягивается и плюхается на сиденье рядом с тренером.

— Эй, тренер. Не против, если я к вам?

Тренер медленно поворачивает голову, сузив глаза.

— Очень даже против...

— Шикарно, — перебивает Остин, закидывая руку на подголовник. — Так вот, я тут думал о тренерских стратегиях...

Тренер издает самый глубокий и измученный вздох, который я когда-либо слышал, и потирает переносицу.

На остальное мне плевать. Потому что Изабелла уже идет ко мне.

Она ни на кого не смотрит. Просто скользит на сиденье рядом, как будто это единственное свободное место в полном автобусе.

Я смотрю на нее, сердце колотится в груди. В этом нет ничего подозрительного… да?

Она просто предпочитает сидеть сзади.

Кого я, блять, обманываю?

Это подозрительно до чертиков, и, если тренер оглянется и увидит свою дочь, сидящую со мной, меня раскроют.

Но это того стоит — просто чтобы быть рядом с ней.

Она сужает глаза, губы кривятся в подобии ухмылки.

— Это твоих рук дело, не так ли?

Я пожимаю плечами, тихо смеясь.

— Одно «без лишних вопросов» дает мне большие возможности.

Она качает головой, но я замечаю улыбку, которую она пытается скрыть.

— Ты невозможный.

Я ухмыляюсь, слегка откидываясь назад.

— И тем не менее, ты здесь. Сидишь рядом со мной.

Автобус гудит под нами, двигатель заводится, и все, на чем я могу сосредоточиться — это она. Тепло ее ноги, прижатой к моей. Тонкий аромат ее духов, такой сладкий. Я немного сдвигаюсь, вжимаясь своим бедром в ее.

Она оглядывается по сторонам, проверяя, не смотрит ли кто. Остин все еще впереди, присел тренеру на уши, как я и просил. Остальные парни увлечены разговором бог весть, о чем, а Коул все так же пялится в окно.

Никто не смотрит.

И я решаюсь.

Я протягиваю руку и нахожу ее ладонь. На секунду она напрягается, когда мои пальцы касаются ее кожи, но не отстраняется. Когда я переплетаю наши пальцы, она сжимает мою руку так, будто только этого и ждала.

Я кладу наши сцепленные руки себе на колени, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ее ладони — медленно, лениво. У нее такая мягкая и теплая кожа. Я провожу пальцем по изгибу ее запястья, чувствуя, как под ним бьется пульс.

Я хмурюсь.

— Ты дрожишь.