Книга Тот, кто нарушает, страница 106 – Стефани Альвес

Она всегда бывает на тренировках, но это первый раз, когда она едет с нами. Первый раз, когда она берет на себя что-то серьезное. Тренер доверил ей тактику против «Уэстбрука», а это, в общем-то, событие. Я знаю, что она нервничает, но она готова.

Я, блять, так ею горжусь. Ни капли не сомневаюсь, что она справится.

Ее глаза находят мои на полсекунды, прежде чем отводит взгляд. Она не улыбается. Ничем себя не выдает, и да, я все понимаю. Мы не можем позволить себе прокол, не в автобусе, полном парней, которые живут ради сплетен.

И все же часть меня хочет, чтобы она улыбнулась мне, прошла в самый конец и села рядом.

Но это точно вызвало бы вопросы.

Остальные парни, смесь новичков и запасных, заваливаются следом за ней и занимают свои привычные места впереди.

Следом запрыгивает Логан, делает глубокий драматичный вдох и вздыхает:

— Ох, чувствуете? Это запах победы, парни.

Остин фыркает, поднимаясь по ступенькам:

— Нет. Это запах твоей вонючей экипировки. Господи.

Логан просто лыбится как идиот:

— А мне все равно пахнет победой. — Затем он поворачивается и бросает взгляд на меня: — Ты готов к вечеру?

— Всегда, — отвечаю я, пожимая плечами. — «Уэстбрук» быстрый, но в защите у них бардак. Если ударим жестко и сразу начнем давить, они посыплются.

Логан кивает, и его лицо мгновенно становится серьезным — включился режим игрока. Он много шутит, но когда шайба касается льда, он преображается.

— Думаешь, они сразу на тебя насядут?

— Пусть попробуют, — усмехаюсь я. — Я буду готов.

— Хорошо. — Он откидывается в кресле. — Ставлю двадцатку, что первый силовой прием будет за тобой.

Я усмехаюсь, но мысленно я уже в игре. Первая смена. Первый удар. Первый гол.

И может, если я не облажаюсь по полной, взгляд от девушки, стоящей у борта — которую я не должен хотеть.

Да. Это тоже.

Заходит Коул. Не говорит ни слова. Сразу чешет в хвост автобуса, падает на сиденье. Закидывает в рот жвачку и пялится в окно.

Остин — который за всю свою жизнь ни дня не провел в тишине — плюхается на сиденье передо мной. Потягивается так, будто занимался каторжным трудом, хрустит шеей и оглядывается.

— Так, парни. Кому сегодня повезет?

Я стону:

— Господи, Остин.

Логан ухмыляется:

— Это резонный вопрос.

Коул даже не удосуживается поднять взгляд. Просто выгибает бровь и бормочет:

— Уж точно не тебе.

Остин, привыкший к «обаянию» Коула, выдыхает:

— Похоже на зависть.

Нейтан, как обычно, в наушниках. Ушел в себя, наверняка врубил музыку на полную. Мы все знаем, что перед игрой его лучше не трогать.

Я качаю головой, откидываясь на спинку:

— Давайте сначала сосредоточимся на победе.

Остин ухмыляется:

— Победе на льду или победе в постели?

Я награждаю его мертвенно-спокойным взглядом.

Он смеется:

— Да ладно вам. Вы же знаете, на выездах девчонки так и жаждут...

Кто-то громко прокашливается. Очень громко.

Весь автобус замолкает.

В проходе стоит Изабелла, скрестив руки на груди и выгнув бровь.

— Прошу прощения? — говорит она.

Остин выглядит так, будто сейчас наложит в штаны.

— Э-э... сплочение коллектива. Мы говорили о сплочении коллектива.

Она медленно переводит взгляд с Логана на Коула и на Остина, явно не впечатленная.

— Вы же понимаете, что я здесь, верно?

Все молчат.

Я кусаю щеку изнутри, чтобы не рассеяться. Она их всех до смерти напугала, и, честно говоря? Это чертовски сексуально.