Книга Няня для олигарха, страница 35 – Элен Блио

С другой стороны, бабуля моя — крепкий орешек, на ней, где сядешь там и слезешь. А мне надо будить Данилу Батьковича.

И… лишние десять минут уже погоды не сделают. Поэтому я несу Дашку в комнату Дани.

Захожу и вижу, что Данька уже встал, вернее его подняли. Иван Данилович тут как тут. Или мне теперь надо называть его просто Ваня?

Как ему удается так шикарно выглядеть с утра? Учитывая, что легли мы вчера часа в два, не раньше. Обсуждали. Спорили. Договаривались, и…

И один раз целовались.

Да. При воспоминании у меня сжимается сердечко и не только. Там, внизу живота тоже что-то сладко жмёт. Потому что, что-что, а целоваться Дюжев очень даже умеет. Не хуже Серкана. Я, конечно, не в курсе, как целуется Серкан, но в том, что Дюжев целуется классно я убедилась.

Он сам предложил, кстати.

Ну… просто попробовать. Порепетировать.

Мы обсуждали, как это всё будет выглядеть, легенду о любви с первого взгляда его ко мне придумали, и о том, что он не просто так меня в няньки позвал, что я сразу его сразила, в самое сердечко. Образ Мальвины оказался решающим. Ну, а я… я потом прониклась чувствами, когда мой хозяин, то есть начальник, окружил меня заботой и любовью. Мы сначала думали скрывать отношения, но раз уж нас рассекретили…

Гениальная легенда, правда?

Вообще-то нет.

И я сомневаюсь, что нам поверят. Но что остаётся?

Именно поэтому Иван и предложил попробовать.

— Ты же понимаешь, что нам надо будет это делать?

— Напоказ?

Босс неожиданно даже как-то смутился.

— Не то, чтобы… Но… Нам не поверят, если мы будем просто держаться за руки. Тем более, что они меня знают.

Ого! Это было интересно!

— Знают, что?

— Марусь… Тебя в «Гугле» забанили?

Я в шоке — это сказал Серкан Болатович? Ахах, как смешно! Но я краснею, потому что реально гуглила, чтобы узнать о своем красавчике боссе побольше. И что мне теперь делать с этой информацией? Да, о нём пишут везде, что он плейбой. Что меняет девушек, как перчатки. И что?

— Марья, я бы мог еще сказать, что берегу твою честь до свадьбы. Но ведь все поймут, что раз у тебя ребёнок, то беречь нечего. А мы пока не можем признаться, что малышка не твоя, да?

— То есть… вы хотите сказать, что нам придётся это… то самое? — почему-то все мои филологические знания в тот момент испарились, и я не знала, как назвать секс так, чтобы не провалиться сквозь землю и не сгореть в стыдливом пламени.

— Не придётся, я надеюсь, — как-то очень быстро ответил Иван, и мне тут же захотелось съязвить, мол, а я-то уж было обрадовалась! — ты же… Хм… Прости. Марья, ты… девственница?

Ох… ну вот зачем он это спросил? У меня щеки просто в неоновые алые фонари превратились.

— Да, — просипела натужно, отворачиваясь.

— Блин… то есть… прости, я… Чёрт, ты хоть целовалась раньше?

— Целовалась! — так же резко выпалила, поворачиваясь и… его глаза были так близко.

— Проверим, Марусь?

А потом был тот самый поцелуй.

Как там говорят? Десять из десяти. Чемпионский стандарт. Просто мега круто. Пушка-бомба.

Я поплыла. Растаяла как сливочный пломбир в микроволновке.

Он целовал меня нежно, очень осторожно, трепетно, и… долго.

Ну, правда, хватило бы и… двух минут. Или меньше. Не до того момента как дыхание срывается и его начинает не хватать.

— Отлично, Марья. Думаю, мы справимся.