Книга Няня для олигарха, страница 29 – Элен Блио

— Что здесь происходит? Ваня? Кто это?

Упс…

«Баста, карапузики, кончилися танцы…»

Это девиз моей с Серканом Даниловичем истории, которая, собственно и не успела начаться. Не было никакой истории.

Меня просто бабушка за водой послала, даже не за подснежниками. Я стакан грохнула вдребезги, а тут начальство со строгим выговором.

Вот и всё.

Я мысленно готовлюсь писать чистосердечное, глядя на зашедших в помещение шикарной олигархической кухни див.

Они реально выглядят как дивы.

Две красавицы. Одна постарше, другая помоложе. Причём, с первого раза понять «ху из ху», точнее кто дама бальзаковского возраста, а кто тургеневская барышня мне крайне непросто.

Одинаковые. Почти.

Высокие, стройные, блондинки, просто… Барби!

О, Барби, привет! Я тоже тебя любила в детстве. Но детство явно кончилось.

Одеты эти дамочки так, словно собрались на фотосессию знаменитого журнала, типа «Вог», или как его там.

Барби постарше в элегантном костюме-двойке цвета сливочного мороженого с золотыми пуговицами, на ногах — лодочки на умопомрачительном каблуке.

Барби-дочь в шикарном платье-футляре, с умеренным декольте, у неё такая тонкая талия, что даже страшно — вдруг сломается? Переломится как тростинка. Грудь — мечта. Ноги от ушей.

Точно Барби.

Эх… а я как кукла Маша из старого советского «Детского мира».

В общем они — шик, блеск, красота.

Мне такое не светит.

Сказать, что и не хотелось бы? Соврать.

Хотелось бы!

Какой девчонке не хочется хоть на денёк стать такой вот звездой?

Модной, ухоженной, яркой, стильной.

Красивой девочкой для олигарха.

Не нянькой, у которой в волосах вечно каша, а на ногах чаще растянутые треники, в которых не жалко по полу ползать.

Я не замечаю, как задерживаю дыхание, опомниться получается только, когда мой, вернее не мой, миллиардер тихонько шепчет на ухо:

— Дыши, малыш.

Дышу. Кажется, делаю это так громко, что слышно на другом конце поместья. Вбираю воздух как гигантский пылесос, чуть не закашливаюсь.

И грудь моя, при этом так выпирает, оказывается прямо под носом у моего босса, полы халатика разъезжаются как по заказу.

Картина маслом.

Моя грудь и его нос между полушариями, прямо в ложбинке.

— Ваня! Ты…

— И вам добрый вечер, Маргарита Павловна, и тебе, Мелания.

Мелания, боже, какое имя!

Старшая Барби делает шаг вперед.

— Может ты всё-таки поставишь девушку на пол и объяснишь нам в чем дело?

— Не могу.

Он говорит это так просто, как будто это реально просто! Сказать людям что ты не можешь поставить девушку на пол и продолжаешь её обнимать и прижимать к себе.

— Не можешь? — у той, которая явно Маргарита Павловна натурально глаза лезут из орбит.

Мне всегда казалось это выражение чересчур утрированным, гипертрофированным. Ну как глаза могут вылезти из орбит?

Я видела такое в одном древнем фантастическом фильме со Шварценеггером, папа его почему-то любил. Фильм, ну и Арни тоже.

В общем, там какая-то хрень произошла на Марсе, воздуха не было, и от перепада давления у героев глаза повылуплялись. Фу, бр-р-р. Вот это я считала — вылезли из орбит.

Но в жизни такого я близко не видела раньше.

Сейчас вот имею удовольствие лицезреть. Жесть как смешно.

— Не можешь, Ваня? — она еще раз переспрашивает, потому что Серкан Данилович не удостаивает её ответом.