Книга Няня для олигарха, страница 28 – Элен Блио

— Нужно собрать осколки. Постой пока.

— Если вы мне принесете обувь, я могу…

— Стой смирно. Не думай слезать.

Говорит, а сам быстро идет к небольшой кладовке. Надо же! Он знает где в его доме прячется инвентарь! Там метелка и совок. И пылесос, который беспроводной, как швабра. Я-то уже тоже всё знаю несмотря на то, что я няня и не должна убирать за подопечными — есть же горничные, но я лучше сама соберу мусор, если мы с малышами устроим кавардак.

Иван Данилович возвращается.

Блин, почему у меня нет с собой телефона? Сделала бы пару видосиков, продала за бешеное бабло! «Миллиардер Дюжев подметает пол». «Владелец заводов, газет, пароходов, сам берёт швабру в руки». «Дюжев-групп скоро останется без босса — он уходит в клининг».

Мне смешно от своих мыслей так, что я не могу сдержаться. Стою на стуле, как велели и хихикаю.

Серкан поворачивается, головой качает:

— Марья, прекрати ржать, премии лишу!

— А что, у меня и премия будет? — наглею я.

— Теперь, скорее всего нет. Но… если подпишешь бумагу о неразглашении…

— Какую бумагу?

— Ты никогда не расскажешь никому о том, что видела этой ночью.

— А что я видела?

— Ничего! — смотрит, многозначительно довольно умело заметая мусор.

И тут во мне начинают закрадываться сомнения, или в меня? Мне, как будущему филологу вообще непростительно задумываться о таких вещах. В общем, не важно. Прощу скажу — я начинаю сомневаться в том, что передо мной олигарх! Да, да, именно! Он ведь просто… самый обычный мужчина! Сейчас даже выглядит молодо, ну, парень, лет двадцати пяти! Какой из него миллиардер? Обычный Ваня!

Осколки в совке, он отправляет их в мусорное ведро — еще одно откровение, олигарх знает где ведро!

Кажется, я в него влюбилась! Он просто душка!

— Вроде всё. Но лучше тебе не рисковать.

Дюжев подходит к стулу, останавливается рядом, поднимая руки, чтобы взять меня, кладёт ладони на мою талию и…

Нет. Никакой он не обычный. Он… офигенный.

Я не знаю, сколько времени это длится. Может быть в реале это просто доли секунды, но мне кажется, что мы словно зависаем друг на друге.

Глаза в глаза.

И я чувствую, как щеки неумолимо окрашиваются в алый цвет. Горячо почему-то. И… как-то щекотно внизу живота.

Никогда такого не было.

Я вообще считала, что я такая… ну… в общем, всё, что касается чувственных отношений — не для меня. Я больше по юмору, иногда по драме.

Любовь и страсть — для других девочек.

Или просто меня еще не разбудили?

Так сестрёнка говорила. Обещала, что обязательно в моей жизни появится тот самый-самый, который возьмёт и поцелует Спящую красавицу.

Вспоминаю Марианну и сразу накатывает, сама не понимаю, что делаю, обнимаю Ивана Даниловича за плечи крепко-крепко, и всхлипываю.

— Маруся, ты чего? Эй? Марья?

— Я… я просто…

— Тише, малыш, успокойся. Я… я же не хотел ничего плохого сделать, просто поднять тебя и отнести в комнату. Чтобы ты не наступила на стекло.

Увы, поздно. Кажется, я уже… наступила.

Потому что в сердце кровоточит рана.

Почему такие как он не влюбляются в таких как я?

Почему?

— Извини, Марусь, пойдем. — его голос становится каким-то глухим. Чужим. Другим.

Он поднимает меня так легко, поворачивается, чтобы выйти, крепко прижимая к себе.

В этот момент зажигается свет, который мы почему-то не включили, Иван даже подметал в темноте, но нам это не казалось странным — всё освещал уличный фонарик.