Книга Няня для олигарха, страница 118 – Элен Блио

Чувствую, что он улыбается, чуть отстраняется, заглядывая мне в глаза.

— Хочу. Очень хочу. Но по-другому, понимаешь?

— Как? — не понимаю, правда! Ничего не понимаю!

Он отстраняется еще немного, оглядывает меня, потом комнату, где мы стоим, видит небольшой диванчик, поднимает меня и несёт туда. Садится, опуская меня к себе на колени, обвивает талию руками.

— Хочешь знать почему и как?

Киваю. Очень хочу! Хочу его понять. И хочу ему поверить. Очень сильно.

И люблю его. Кажется, еще сильнее.

Иван молчит, чуть нахмуривается, думает, перебирает пряди моих волос, выбившиеся из причёски. Потом наклоняется, прижимается губами к моему лбу, носу, губам, щекам, улыбается мне. Говорит тихо, как-то так… интимно, что ли. Эти слова только для двоих.

— Малышка, я виноват. Я… слишком тупой, понимаешь?

Боже, он это говорит?

— Туповат оказался, в том, что касается чувств и эмоций. Не понял сразу, что то, что я чувствую, это не благодарность, не дружба, не уважение, не страсть, не желание.

— А что же? — спрашиваю, замирая.

— Это всё вместе, и еще много-много всего. Понимаешь? Миллион оттенков эмоций, в которых мне оказалось так сложно разобраться.

— Что тут сложного? Я не понимаю. Ты… или любишь, или нет? Разве не так?

— Так. Наверное. У нормальных, чистых девочек, таких как ты. А я… Признался же уже? Марусь? Я… я не смог распознать. Или скорее боялся себе признаться. Что люблю тебя.

— Почему?

— Почему боялся? У меня причин много. Они разные. Не все тебе нужно знать. Не все я сам понимаю. Если хочешь — поговорим об этом, но не сейчас, ладно? Позже. Сейчас я хочу говорить как раз о другом.

— О чем?

— О том, что я люблю тебя. — он говорит и смотрит прямо мне в глаза.

Смотрит так, что у меня душа наизнанку. Сердце заходится от нежности.

Я люблю. Тоже люблю.

Не могу выдержать этот взгляд. От него все горит внутри, плавится. Хочется дать этой любви какой-то срочный физический выход. Нежности хочется, ласки, и в то же время страсти, горячей, обжигающей, на грани, на тонком лезвии опаляющего желания.

Глажу рукой его шею, галстук он ослабил, и я пытаюсь расстегнуть воротник рубашки.

— Что ты делаешь?

— Хочу… просто потрогать тебя.

Прижаться губами к горячей коже, вдохнуть аромат. Как хорошо!

Зарываюсь лицом в него, в его грудь, покрываю мелкими поцелуями.

— Марусь… я не железный же, а тут… так…

— Я просто… просто хочу быть с тобой.

— Ты со мной. Будешь. Я тебя теперь никуда-никуда не отпущу, слышишь? Дальше, чем на метр, дольше чем на день. Поняла?

Я поняла, только…

— Ты… мы… мы будем просто жить дальше? Вместе?

— В смысле, жить дальше? Конечно будем.

— Но… мы ведь не поженились?

— Поженимся.

Он усмехается, гладит меня по голове, потом поднимает моё лицо за подбородок.

— Ты что, сомневаешься?

— Я? Я… не знаю.

— Я люблю тебя, Марусь, конечно, мы поженимся.

— Сейчас? Вернёмся туда? Мы же еще успеем?

— Нет, не сейчас.

Он улыбается, но я вижу, даже, скорее, чувствую, какое-то внутренне напряжение.

— Не хочу возвращаться туда.

— Нас ждут.

— Уже нет. Я предложил всем уехать на банкет, и просто отдохнуть. Вместе с гостями, которые придут.

— Но… почему?

Я не совсем понимаю его логику, надеюсь на объяснение.

— Марусь, к этой свадьбе ты готовилась, думая, что я тебя не люблю, так?

Смотрит изучающе, сканируя, пытливо, словно в душу, точно в душу забирается.