Книга Успокоительный сбор. Душица для деспота, страница 88 – Екатерина Мордвинцева

— Не знаю, — сказала я.

— Знаешь, — он посмотрел мне в глаза. — Ты всегда знала. Просто боялась сказать.

Я помнила тот день, когда бандиты впервые пришли в нашу квартиру. Денис спрятался за мою спину. Я помнила, как он предложил меня в уплату долга. Как сбежал, оставив одну. Как написал заявление в полицию, чтобы уничтожить единственного человека, который отнёсся ко мне по-человечески.

Я помнила всё. Каждую пощёчину. Каждое унижение. Каждую ночь, когда я лежала без сна и молилась о смерти.

Но сейчас, глядя на него — жалкого, разбитого, никчёмного — я не чувствовала ненависти. Я чувствовала только усталость. Огромную, всепоглощающую усталость от человека, который отнял у меня три года жизни.

— Отпусти его, — сказала я.

Ветров замер.

— Что?

— Отпусти, — повторила я. — Не надо его убивать. Не надо калечить. Просто отпусти.

— Ирина, он…

— Я знаю, кто он, — перебила я. — Ничтожество. Трус. Предатель. Но он не стоит твоей свободы. Если ты убьёшь его — сядешь. Твои враги только этого и ждут.

— Я не сяду, — сказал Ветров. — У меня есть люди, деньги, адвокаты.

Он говорил уверенно, но я видела — он колеблется. Его пальцы сжались в кулаки, желваки заходили ходуном. Он хотел убить Дениса. Хотел так сильно, как, наверное, не хотел ничего в жизни. Ради меня. Ради того, чтобы стереть прошлое.

— А если сядешь? — спросила я, делая шаг к нему. — Что тогда? Я останусь одна. Без тебя. Без защиты. Ты хочешь этого?

Я взяла его за руку — при всех, при охранниках, при Денисе. Его пальцы были холодными, напряжёнными. Я сжала их, чувствуя, как бьётся пульс на его запястье.

— Я не хочу быть одна, Андрей, — сказала я тихо, только для него. — Я не хочу, чтобы тебя посадили из-за этого мусора. Он не стоит твоей свободы. И моей тоже.

Он молчал. Смотрел на меня, на Дениса, на свои руки. Я видела, как внутри него идёт борьба — между жаждой мести и любовью ко мне. Между прошлым, которое научило его, что слабых убивают, и настоящим, в котором появилась я — та, кто просит его остановиться.

— Ты права, — сказал он наконец. — Он не стоит моей свободы. И твоей тоже.

Он подошёл к Денису, наклонился, взял за волосы, заставил смотреть на себя. Денис взвизгнул — по-щенячьи, жалобно. Я никогда не слышала, чтобы мужчина издавал такой звук.

— Ты слышал, Денис? Твоя жена только что спасла тебе жизнь. Не я. Она. Запомни это. И запомни: если ты ещё раз появишься в моём городе — я убью тебя. Не посадят. Не покалечу. Убью. Медленно. Больно. С удовольствием.

— Я… я понял, — прошептал Денис. По его щеке текла слеза — грязная, смешанная с кровью.

— Кто надоумил тебя написать заявление? — спросил Ветров, не отпуская его волосы.

— Люди… я не знаю их имён… они дали деньги, сказали, что помогут…

— Как они выглядели?

— Один — высокий, лысый, со шрамом на шее. Другой — молодой, в кожанке…

Ветров переглянулся с Лосем. Тот кивнул — запомнил.

— Это люди Шустрого, — сказал Лось. — Наши конкуренты.

— Я знаю, — Ветров отпустил Дениса, вытер руку о платок — брезгливо, как будто прикоснулся к чему-то грязному. — Шустрый получит своё. Позже. А сейчас — уберите его.

— Уведите его, — сказал Ветров охранникам. — Передайте полиции. Вместе с долговыми расписками.

— Андрей, — сказала я, — я хочу с ним поговорить.

— Зачем?