Книга Успокоительный сбор. Душица для деспота, страница 86 – Екатерина Мордвинцева

— Я люблю тебя, Андрей Ветров, — сказала я. — Даже если ты бандит. Даже если у тебя есть враги. Даже если ты можешь погибнуть. Я выбираю тебя. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту.

— Я люблю тебя, Ирина Громова, — сказал он. — Даже если ты глупая. Даже если ты спасаешь меня, когда я прошу тебя бежать. Даже если ты выбираешь смерть вместо свободы. Я выбираю тебя.

— Хорошая команда, — прошептала я.

— Лучшая, — ответил он.

* * *

На рассвете мы вернулись в дом.

Конкуренты ушли — не выдержали перестрелки, потеряли людей. В доме было тихо. Слишком тихо.

Мы ходили по комнатам, смотрели на разбитые окна, на пулевые отверстия в стенах, на кровь на полу — чужую, нашу, неважно. Картины были сорваны, мебель перевёрнута, книги разбросаны.

— Восстановим, — сказал Ветров.

— Конечно, — сказала я.

Он подошёл к душице — она росла у крыльца, чудом уцелевшая. Кусты были примяты, но не сломаны. Целая, невредимая, пахнущая летом.

— Ты спасла нас, — сказал он. — Ты и эта трава.

— Душица защищает от злых духов, — сказала я. — Я же говорила.

— Теперь я верю, — он сорвал веточку, протянул мне. — Храни нас.

Я взяла веточку, прижала к сердцу.

— Буду хранить, — сказала я. — Всегда.

Он обнял меня — прямо у крыльца, на виду у всех. Лось отвернулся, охрана сделала вид, что не заметила. Впервые я не чувствовала себя вещью, которую прячут. Я была той, кого показывают — с гордостью.

— Ты — моя семья, — сказал он. — Единственная.

— Ты — мой дом, — ответила я. — Единственный.

Он поцеловал меня — при всех, впервые не прячась. Это был поцелуй не любовников — партнёров. Равных. Тех, кто выбрал друг друга. Не из страха, не из выгоды, не из отчаяния. По-настоящему.

И я знала: теперь мы вместе. Навсегда. Что бы ни случилось.

Дениса поймали через неделю после перестрелки.

Я сидела в гостиной — дом постепенно восстанавливали, окна заменили, стены заштукатурили, — рисовала эскиз новой кухни. Ветров сказал: «Сделай проект. Твоя очередь строить».

Я улыбнулась тогда. Моя очередь строить. Он наконец понял, что я не просто женщина, которую нужно защищать. Я — дизайнер. Я создаю красоту. Даже из пепла.

Работа над эскизами успокаивала. Я рисовала светлую кухню в скандинавском стиле — белые стены, деревянные столешницы, живые травы в горшках на подоконнике. Душица, конечно. Где же без неё. Я представила, как мы будем завтракать вдвоём за маленьким столом у окна, как солнце будет падать на его руки, на чашки с кофе, на мои наброски.

Это была картина счастья. Та, которую я никогда не осмеливалась нарисовать раньше.

Лось вошёл без стука — как всегда.

— Ирина Сергеевна, хозяин просит вас спуститься.

— Что случилось?

— Денис у нас, — сказал Лось. — Хозяин ждёт в подвале.

Я замерла.

Карандаш выпал из рук, оставив на ватмане чёрную полосу — резкую, как порез. Я смотрела на неё и не могла отвести взгляд. Что-то во мне сжалось — не страх, нет. Предчувствие. Конец. Точка, которую я должна поставить сама.

Подвал. Я никогда не была в подвале этого дома. Знала, что он есть — старый, каменный, с толстыми стенами. Знала, что там Ветров держал тех, кто задолжал. Но никогда не спускалась.

— Зачем я ему? — спросила я. Голос был ровным — спасибо трём годам привычки скрывать страх.

— Хозяин сказал, что вы должны это видеть, — Лось помолчал, и в его молчании было что-то новое — не обычная солдатская собранность, а осторожность человека, который говорит о чём-то личном. — И что вы должны решить.