Книга Вредный босс на Новый год, страница 35 – Лана Пиратова

И, не отпуская её взгляд, провожу пальцами по нежным и гладким складкам. И зубы стискиваю до скрежета. Так меня кроет.

Возбуждение зашкаливает. Я могу думать только членом сейчас. А он просит одного. Дать ему свободу, чтобы вбиться в эту вот дырочку.

Средним пальцем чуть надавливаю и проникаю внутрь. Всего одной фалангой. Но даже так чувствую, как там горячо и мокро.

Ну, течёт ведь! Блять. Течёт!

От моего этого движения Банникова вся сжимается и напрягается. Вцепляется руками в мои руки. Но не останавливает. А словно ищет опору, чтобы не сорваться.

Ты же моя девочка. Я дам тебе это.

Чуть согнув палец, я медленно вожу им по внутренним стенкам складок, размазывая влагу.

— Хочешь ведь, — хриплю, ещё прижимаясь к ней членом. — Сука, у меня так стоит на тебя, Банникова. Не могу, блять!

Резко встаю перед ней на колени и, не давая ей опомниться, быстро тяну с неё майку и лифчик. Кое-как стаскиваю джинсы. Подцепляю трусики и тяну и их вниз. Но Банникова хватается за них как за последний оплот своей чести.

Отпускаю и с улыбкой сверху вниз смотрю на неё, расстёгивая на себе джинсы.

Снимаю майку, отбрасываю.

Приспускаю джинсы и сминаю рукой торчащий в боксёрах член.

— Серов, если ты думаешь, что я… — начинает эта вредина и пытается встать.

И, пока я избавляюсь от джинсов, ей удаётся вскочить с кровати и, прижимая руки к груди, добежать до двери.

Но я в два шага оказываюсь рядом. Обхватываю её со спины за талию и приподнимаю.

Она дёргается и пытается стукнуть меня. Чем вызывает только смех.

Падаю вместе с ней обратно на кровать и подминаю её под себя.

— Хватит, Банникова, — шепчу горячо, раздвигая её ноги и пристраиваясь там.

Она крутит головой, не давая мне поцеловать себя, но я рукой фиксирую её за подбородок и впиваюсь в губы.

— Я хочу тебя, Банникова! — цежу ей в губы. — Хочу!

Стягиваю с неё трусы и прижимаюсь к складкам членом пока ещё в боксерах. Трусь им и ухмыляюсь довольно, слыша её стоны.

— Ты тоже хочешь же! — возмущаюсь, приподнимаясь и спуская боксёры.

— Серов! Ты не сделаешь этого! Ну, Серов! Пожалуйста! Ох! — и закусывает губу, когда я головкой скольжу по складкам вверх и упираюсь ей в упругий бугорок.

— Сделаю, Банникова, — довольно улыбаюсь, натирая головкой клитор.

У самого всё сводит от желания. Прижимаюсь яйцами к ней.

— Уже делал и ещё сделаю, — хриплю уже без улыбки, потому что напряжение пиздец какое.

Приподнимаю бёдра и направляю рукой член в дырочку. Упираюсь головкой и стону.

— Узко, блять, как, — не могу сдержаться, когда пытаюсь протиснуться во влажные складки. — Так бы подумал, что ты ещё целка.

— Ох… ты так и будешь трепаться как обычно? — злит меня эта вредина.

И я грозно смотрю на неё.

— «Как обычно»? — хриплю с негодованием. — Ну, держись, Банникова! Шире ноги раздвинь!

И сам на колени ей рукой надавливаю.

Одной рукой упираюсь в кровать, а второй сжимаю грудь Банниковой.

Глаза в глаза.

И толчок. Резкий выпад, чтобы сразу полностью вбиться.

Вскрик Банниковой и мой глухой стон.

Как же туго!

Замираю и только грудь ходуном ходит. Громко и часто дышу.

Облизываю губы.

— У тебя не было никого, что ли? — спрашиваю отрывисто, поджимая бёдра и наслаждаясь тем, как бархатные стенки Банниковой стягивают член.

— Был козёл один, который считал себя Богом дефлорации, — хмыкает она, а сама выгибается мне навстречу.