Книга Золушка XXL для отца-одиночки, страница 5 – Ксения Маршал

— Ула! Куча-мала! — визжат детские голоса, и через мгновение я чувствую два толчка и то, как вес, прижимающий меня к мягкому поролону, увеличивается.

Кислород в легких постепенно заканчивается, дышать нечем, перед глазами разноцветные мушки летают.

— Х-х-х-х… — хриплю беспомощно, пытаясь привлечь внимание к собственному бедственному положению. Убьют ведь, и до пыточной комнаты не дотяну.

— Чего? — безжалостно встряхивает меня Хрусталев.

От этого давление на затылок немного уменьшается, и у меня получается повернуть голову набок.

— З-задыхаюсь, — сообщаю из последних сил. И я не шучу. Эти ребята действительно зажали меня словно в тиски. Аж дурно сделалось. — Клаустрофобия, — добавляю, а вот на слово «наверно» меня уже не хватает.

К счастью, Демид оказывается понятливым маньяком. А может ему просто больше нравится, когда жертвы пребывают в пригодном к мучениям состоянии. Он с легкостью стаскивает со своей спины хохочущих от веселья мальчишек, отправляет их в гараж искать веревки. Ну вот, а я говорила, что у него все для пыток имеется!

Хрусталев тем временем немного приподнимается и переворачивает меня. Теперь мы оказываемся лицом к лицу. Его темные глаза словно притягивают меня. Не могу оторваться, хоть и понимаю, что тону в них с каждой секундой все глубже. А еще чувствую парфюм мужчины — дым, ром, ваниль и корица. Обволакивающий, мрачный, тягучий аромат. Темный, не побоюсь этого слова.

У меня мурашки по коже. Этот близкий контакт совсем не похож на то, что я испытывала с Васькой. Слишком терпко, слишком ярко, слишком глубоко. Хотя никакого интимного подтекста между нами нет и в помине.

«Дяденька, вы точно маньяк?» — так и подзуживает внутри что-то ляпнуть. К счастью, я сейчас не в состоянии особо говорить.

— Все-таки придется по-плохому, — констатирует Демид, касаясь моего лица теплым дыханием. — Я же давал тебе шанс, Медвежаткина, — с деланным сочувствием.

— Я Пчелкина, — возражаю зачем-то шепотом, завороженная темной опасностью, что исходит от мужчины.

Она странно-притягательная и совсем не похожа на ту холодную, с привкусом мерзкой кислоты, которую транслировали бандюганы-коллекторы. Не к ночи будут помянуты!

Логика давно покинула чат, позабыв напоследок поинтересоваться: как именно моя настоящая фамилия способна помочь в патовой ситуации?

Хрусталев пару мгновений молчит, а после рокочет негромко, но вроде с одобрением:

— Уже лучше, Пчелкина. Встаешь на верный путь искреннего покаяния. Еще чуть-чуть, и ты мне душу обнажишь.

«Чего сделаю?» — мои глаза неприлично растут в диаметре и округляются. Мне же не послышалось, он что-то про обнажение сказал?

— Да вы рехнулись! — кряхчу, изо все сил упираясь ладошками в могучую грудь.

Непривычно рельефную и твердую наощупь, надо сказать. Словно скульптуру трогаешь, хотя я вот совсем не фанат всяких мужских торсиков и акцентной мускулатуры. Всегда к этому ровно относилась, считая чем-то второстепенным и вовсе необязательным. Пока собственноручно не прикоснулась и не прочувствовала, так сказать. Теперь понятно, ЧТО женщины в этом находят!

Если бы не жуткая ситуация, я бы гладила и гладила этот великолепный образец мужского тела. К сожалению, оно существует не само по себе, отдельно, а идет в комплекте с головой. Ну и злокозненными намерениями в отношении меня. Так что не время отвлекаться, Настенька!