Книга Двойной подход для Пышки, страница 86 – Tommy Glub

— Ты права. Я не чувствую к ней то, что чувствую к тебе, — на секунду от слов Марата у меня темнеет в глазах. Но я собираюсь. Он точно не чувствует столько, сколько я…

— Если вы не хотите рассказывать, не нужно. Я не сержусь на вас, и не ненавижу вас.

— Тем не менее…

И они говорят.

Про договорные браки, которые нужно сейчас уже расторгнуть — это долго, дорого, с судами и адвокатами. Но они этого хотят. Про семейный бизнес, который пришлось делить. Про то, что не хотели втягивать меня в эту грязь.

— А исчезнуть без объяснений — это справедливо? — перебиваю. — Удалить себя из моей жизни… Это не грязно?

— Грязно, — соглашается Марат. — Худшее, что мы могли сделать… Но так хотя бы наши семьи и благоверные не нашли тебя.

— Понимаешь… Мы хотели для тебя безопасности и счастья. И ты же была счастлива? Ты так изменилась, малышка… Ты стала безумно красивой и прекрасной, — Амир улыбнулся.

— Что теперь? — говорю, отодвигая пустую тарелку.

— Теперь мы в процессе развода, у наших жен есть свои любовники. Мы с ними договорились обо всем… И надеемся восстановить то, что приносило нам настоящее удовольствие, — быстро говорит Марат.

— Я?

— Да, — кивает Амир. — Ты приносишь удовольствие. Моральное, физическое. В тебе что-то такое… Что я не могу распознать, но что меня безумно притягивает.

Смотрю на них долго.

— А потом?

— Потом… Будет как ты захочешь.

*автор считает чертовски сексуальным в мужчинах когда они могут сосредоточиться на своей женщине, даже если горят миллионные контракты))

Я смотрю на них обоих — на Амира с его спокойной уверенностью, на Марата с его прямотой — и чувствую, как внутри меня словно идет перетягивание каната. С одной стороны тянет растерянность: боже, они только что сказали это вслух, в ресторане, где полно людей. С другой — странное спокойствие, будто я всегда это знала, просто боялась признать…

Щеки горят. Я чувствую это жжение и знаю — сейчас я красная как рак. Пальцы нервно теребят край салфетки, превращая ее в бумажную веревочку.

— Ты вся пылаешь, — Амир наклоняется ближе, его голос обволакивает меня. От этой близости становится еще жарче.

— Это вы виноваты, — пытаюсь отшутиться, но улыбка выходит дрожащей. — Вчера я думала, что схожу с ума от неопределенности. А сегодня вы выкладываете все карты на стол, и я не знаю, что с этим делать.

Марат опирается локтями о стол, в его движениях нет спешки — только уверенность человека, который принял решение и не собирается от него отказываться.

— Мы никуда не торопимся, Ань. Просто устали притворяться, что между нами ничего нет. Устали прятаться от самих себя. И от тебя.

Я залпом допиваю воду. Холод растекается по горлу, но жар никуда не уходит — он опускается ниже, к шее, к плечам. И вдруг что-то внутри отпускает. Как будто я все это время держала дыхание, а теперь наконец могу выдохнуть.

Сижу между ними, слышу гул голосов за соседними столиками, звон посуды, чей-то смех. Чувствую их взгляды — внимательные, терпеливые. И впервые за вечер не хочется сбежать в туалет, чтобы привести мысли в порядок.

— Мне нужно вам кое-что рассказать, — вырывается само собой. Слова комом в горле, но я заставляю себя продолжить. — Меня сегодня чуть не выдали замуж…

Воздух между нами мгновенно густеет. Амир замирает с чашкой на полпути ко рту. Марат перестает постукивать пальцами по столу.