Книга Двойной подход для Пышки, страница 33 – Tommy Glub

Я легонько чокаюсь бокалами с ними и с наслаждением выпиваю вина, а после снова отправляю кусочек стейка в рот.

— Ешь-ешь, сладкая, не смотри на время. Тебе нужно много сил. Сегодня ты и так потратишь все эти калории…

Я смеюсь, склоня голову набок, и ловлю на себе взгляд Марата — теплый, расслабленный, чуть ленивый. Он сидит с бокалом вина, подперев щеку рукой, а второй вертит вилку. Амир рядом — полуобняв меня, играет прядью моих волос. Теплый свет лампы, бутылка шардоне и остатки ужина перед нами…

Сердце замирает, когда Амир накрывает мои губы поцелуем. Он уверенный, требовательный, стремительный — от него кружится голова, и хорошо, что я сижу. Мир сужается до этого движения, до его близости, до того, как он держит меня рядом, будто не хочет отпускать ни на секунду.

Тепло разливается внутри, вытесняя сомнения и вопросы. Я прижимаюсь к нему и вдруг понимаю: сейчас есть только этот момент и то, что он во мне пробуждает. Все принципы и правила, за которые я раньше так держалась, становятся тихим фоном.

Марат подходит незаметно, как тень, обнимает со спины. Его прикосновение — бережное, уверенное; он дает опору и спокойствие. Амир отстраняется на миг, смотрит прямо в глаза, и в этом взгляде — лукавая улыбка: — Ты прекрасна, Аня. Даже не представляешь, насколько.

Я улыбаюсь, едва справляясь с нахлынувшими чувствами, и в следующую секунду Марат целует меня — глубже, горячее. Воздуха будто становится меньше, но в этом — странная свобода: прошлое растворяется, остается только настоящая я, в которой столько живого.

Их движения становятся смелее, но по-прежнему деликатны. Они действуют слаженно, не торопят, словно слышат мой невидимый ритм. Амир помогает снять платье — спокойно, неторопливо; Марат обнимает крепче, будто укрывает. Я на миг смущаюсь, но их взгляды — с уважением, теплом и восхищением — снимают зажимы один за другим. Можно просто быть. Можно просто чувствовать.

Время растягивается и одновременно бежит быстрее обычного. Их нежность уверенная, их близость лишена суеты. Я уже не различаю, кто именно рядом в ту или иную секунду; различаю только общий тон — внимательность, заботу, то, как бережно меня принимают. От этого хочется смеяться и закрывать глаза, доверяя полностью.

Амир шепчет на ухо что-то теплое и очень личное; голос у него низкий, чуть хрипловатый — и от него внутри становится спокойно. Марат прижимает к себе, и я тону в их присутствии, позволяя себе отпустить все лишнее и просто быть счастливой. Сейчас они — мой мир, и я без остатка доверяюсь этому прекрасному безрассудству.

Не знаю почему, но эта близость ощущается по-другому: словно каждый миг звучит громче, чем обычно. Я благодарно принимаю их внимание, их принятие, и с каждой секундой дышится легче.

Позже я лежу на кровати, укрывшись простыней, и улыбаюсь самой себе. В теле — приятная истома, в голове — светлая пустота, в которую хочется сохранить эту ночь целиком. Мужчины вышли на балкон; слышу их приглушенный разговор и смех, и мне спокойно от того, что они рядом. Что им хорошо.

Да, тогда они меня выгнали. Но, думаю, ничего плохого не хотели.

На прикроватной тумбочке внезапно вибрирует телефон. Я машинально тянусь, intending сбросить вызов, но палец срывается — и звонок принимается. Я не хотела никого сейчас видеть.