Книга Двойной подход для Пышки, страница 26 – Tommy Glub

— Стыдишься нас, Аня?

Мое имя в его устах звучит как ласка и вызов одновременно. Низкий голос с легкой хрипотцой проникает под кожу, заставляя каждую клеточку тела отзываться.

— Нет, — выдыхаю я, уткнувшись взглядом в окно, где проплывают огни ночного города.

Но это ложь. Я стыжусь. Не их — себя. Своей слабости, своего желания, своей неспособности сопротивляться этому притяжению.

Внезапно чувствую прикосновение. Марат наклонился ко мне и проводит кончиками пальцев по щеке — жест такой нежный и интимный, что сердце пропускает удар. Его прикосновение оставляет огненный след на коже.

— Тогда в чем дело, малышка?

Это слово — "малышка" — возвращает меня в ту ночь. К переплетению тел, к шепоту в темноте, к ощущению полной потери контроля.

Делаю глубокий вдох, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

— Это все... безумие, — наконец выдавливаю я. — Полное безумие.

— Это безумие? — Амир трогается с места, светофор переключился на зеленый. — Или твое желание спрятаться от самой себя?

— И от нас, — добавляет Марат. Его голос становится серьезным, без привычной игривости.

Слова бьют в самое сердце. Они правы. Я бегу — от них, от себя, от этого невозможного притяжения, которое грозит разрушить весь мой тщательно выстроенный мир.

— Вы меня пугаете, — признание вырывается помимо воли. — Я не такая смелая, как вам кажется. Я обычная девушка, которая работает в кофейне и пытается разобраться в своей жизни. А вы...

Замолкаю, не находя слов.

— Мы что? — мягко подталкивает Амир.

— Вы слишком... всего, — беспомощно заканчиваю я.

Амир чуть улыбается — я вижу это в зеркале заднего вида.

— Ты гораздо сильнее, чем думаешь, Аня. И смелее. Ты прекрасно знаешь, чего хочешь. Просто боишься признаться в этом даже самой себе.

Его слова попадают точно в цель. Я действительно знаю. Знаю с того момента, как увидела их в спортзале. Знаю и боюсь этого знания.

Молчу, кусая нижнюю губу — детская привычка, которая проявляется в моменты сильного волнения. За окном проносятся дома, фонари, редкие прохожие. Нормальный мир нормальных людей, к которому я уже не принадлежу.

— Мы предлагаем тебе месяц, — Марат берет мою руку в свою.

Его ладонь большая, теплая, с легкими мозолями от тренажеров. Он медленно переплетает наши пальцы, и от этого простого жеста по телу пробегает электрический разряд.

— Месяц абсолютной честности, — продолжает он, поглаживая большим пальцем мою ладонь. — Никаких игр, никакого притворства. Только мы трое и наши желания. Страсть, удовольствие, свобода быть собой.

— Без обязательств и ожиданий, — добавляет Амир. — Через месяц мы отпустим друг друга. Без вопросов, без претензий, без попыток удержать.

Предложение висит в воздухе, осязаемое, как туман. Месяц. Тридцать дней и ночей. Тридцать дней безумия, после которых можно вернуться к нормальной жизни. Или не вернуться никогда.

— А если... — голос срывается, приходится откашляться. — А если я захочу больше?

Слова вырываются сами, и я тут же прикрываю рот ладонью, словно пытаясь загнать их обратно. Но поздно.

Они переглядываются — быстрый обмен взглядами, в котором целый разговор. Потом оба улыбаются одновременно, и от этой синхронности мурашки бегут по спине.

— Мы обсудим это, когда придет время, — голос Амира становится ниже, интимнее. — Но поверь мне, Аня — этого месяца тебе хватит на всю жизнь.