Книга Предатель. Без шанса на счастье, страница 26 – Диана Ярина

— Просто переживаю, — добавляет. — Ведь у тебя что ни день, то одно магазинное. То печенья твердые, которым ребенком может подавиться и задохнуться, то салаты протухшие и соки просроченные. Дети травятся!

Вот мы и добрались до главного. Она безоговорочно поверила Лене и не звонила, потому что была вся в переживаниях за падчерицу…

Терпению приходит конец.

С трудом сдерживаюсь. Домофон издает трель. Кажется, приехал папа.

— Мама, пожалуйста, без скандалов, идет?

— Когда я скандалила? Ну, пригласи. Посмотрим, как жизнь кобелину помотала…

Она

Я открываю дверь папе, он входит в квартиру не с пустыми руками. Большой игрушечный дом из крупных деталей в подарок для Евы, букет цветов, пакет с именитым лейблом модного ювелирного дома для меня, пакет с сувенирами для всей нашей семьи. Еще цветы…

— Вот, кажется все вручил! — радостно улыбается мне и обнимает. — С днем Рождения дочурки еще раз. Пусть растет на радость маме и папе и никогда не болеет, счастья тебе, родная!

— Спасибо!

Сердечное поздравление папы тронуло меня до глубины души! Я даже украдкой вытираю слезинки, побежавшие из глаз.

— Вы готовы? Вижу, что нет. Подожду, — ничуть не расстраивается.

— Проходи, — приглашаю. — Только у меня в гостях мама, — добавляю шепотом. — Забежала буквально только что.

— Ясно, — не тушуется он, аккуратно ставит обувь на коврик, входит в квартиру.

Я достаю еще одну чайную пару для папы, достаю сгущенное молоко. Он любит пить чай со сгущенкой, мама это замечает, хмыкает.

Когда отец появляется на кухне, мама готова его встретить, но она была не готова к тому, что отец выглядит свежим и отдохнувшим, плюс загорелым, он с семьей проводил отпуск под жарким солнцем. У папы немного шелушится обгоревший нос.

— Здравствуй, Вера. Как дела? — здоровается нейтрально.

— Здравствуй, — кивает мама, разглядывая отца во все глаза.

Он сбросил несколько лишних килограмм за последние два месяца, одет хорошо. Словом, выглядит, как успешный мужчина, много улыбается.

Я помню их с мамой постоянно хмурыми, ссорящимися и мрачными.

Может быть, иногда не стоит за брак цепляться? Иначе не представляю, как бы мы жили постоянно в дурдоме из ссор и склок, с руганью и битьем тарелок.

Не найдя, к чему придраться, мама выдыхает:

— Что с лицом? Фингал, что ли отхватил от своей мамзели?

— Это не фингал, мошка укусила.

— Аааа… Наверное, в дыру какую-то заселились, — выносит вердикт мама. — И на солнце сгорел!

— Лучше быть покусанным мошкой единожды за все время отпуска, чем безвылазно сидеть в душном мегаполисе. Простора здесь не хватает. Нужно позволять себе отдыхать… Ты бы попробовала, Вера, может быть, добрее стала?

— Добреньким будешь, на шею сядут. Ты, очевидно, совсем подкаблучником стал? — усмехается.

— Да что с тобой разговаривать? Ты и так все лучше всех знаешь, — отмахивается отец и переводит взгляд на меня. — Собирайся, Сонь. Поедем.

— Зря командуешь. Чай, не у себя дома! Дай мне время с внучкой провести! — пытается возмутиться мама.

— Мама, — вмешиваюсь. — Мы будем собираться.

Не добавляю ничего: объясняться тоже не буду.

Иногда объяснения делают только хуже и выглядят, словно оправдания. В них как ни заройся, со стороны будет смотреться так, будто кругом расшаркиваешься и пытаешься угодить всем и вся. Сегодня я не буду пытаться стать хорошей дочерью для мамы… Может быть, она уже выбрала ту самую, хорошую дочь… для себя, и ею оказалась не я.