Книга Бывшие. Без срока давности, страница 24 – Диана Ярина

Изящная корзинка была наполнена розами нежных и светлых оттенков. Их лепестки, словно сделанные из тончайшего шелка, излучали мягкость и тепло. На фоне этой природной красоты особенно выделялась зелень стеблей и листьев, добавляя свежести и жизни в общую композицию. Корзинка была украшена тонкой красной лентой, которая подчеркивала изящество и придавала ей законченный вид.

— Что это?

— Небольшой презент в качестве извинений за не самый приятный диалог в ресторане. Сам не знаю, что на меня нашло… — вздохнул и добавил с затаенной горечью. — Я тебя обидеть не хотел. Никогда не хотел.

Что я на это могла ответить?

Не хотел, но обидел?

Зачем ворошить прошлое?

Или…

Я не знаю, не хотелось ли ему разобраться, почему мы расстались?

Или это компромисс, чтобы я всего лишь не была против его общения с дочерью?

Несмотря на сомнения и затаенные страхи я поблагодарила Богдана за цветы, машина тронулась.

***

— Давай я зайду первой, разведаю обстановку и позову тебя, — предложила я Дементьеву, стоя у двери палаты Яны.

— Пожалуй, так будет лучше… — телефон Богдана издал трель, Дементьев вытащил айфон со словами. — Как раз важный звонок. Иди к дочери, буду ждать.

Войдя в палату, я была готова увидеть сестру.

Но вместо нее сидела уставшая, выбившаяся из сил… мама.

— Мама? — поцеловала ее. — Ты почему здесь? Где Даша?!

— Дела у нее… По поводу работы, на собеседование позвали, — прикрыла зевок ладонью мама. — Да ты не смотри так, я подменилась. Вон Янке три пары носков навязала, и за твои принялась. Сама-то как?

— Все хорошо, мам.

— По лицу не скажешь. Тревожная ты…

— Да, — я не стала отрицать. — Есть причины. Отец Яны здесь, в больнице. Хочет увидеться с дочерью.

— Ах! — громко выдохнула. — Спустя столько лет! Объявился…

— Ма, тише! Не кричи… Скажи мне одно… Только честно… Это ты ему сообщила о том, что Яна попала в аварию?

Она

— Кто? Что? Доча, не понимаю… — забормотала мама, растерявшись.

— Мама, все просто. Кто-то сообщил Богдану, что у меня родилась дочь. Он проверил информацию, обнаружил очевидное сходство и теперь хочет увидеться…

— Так, постой…

Мама нервным жестом смахнула испарину со лба.

— Не ты сама ему рассказала? — понизила она голос до шепота.

— Нет! — я сердито качнула головой в знак отрицания. — Я бы ему не рассказала. Никогда!

— Да, в этом отношении ты всегда была непреклонной, — заметила мама с небольшим осуждением.

У нас разнились мнения насчет того, должен ли был Богдан знать о рождении дочери. Мама считала, что у ребенка должен быть быть отец.

«Какой-никакой, но он Янкин папа! Отцовская рука и воспитание значат многое!» — настаивала она в прошлом.

Я спорила с ней до хрипоты, мы даже ссорились из-за этого.

«Года пройдут, дочь все равно об отце узнает! И как ты потом ей объяснишь, что из-за ваших глупых ссор ты решила оставить ее без папы?» — настаивала она.

А я… Просто не могла!

Не могла через себя переступить и рассказать Богдану, что я родила.

Он был моей первой серьезной любовью, моими первыми настоящими отношениями стали отношения с ним. До него я не понимала, что девушки находят в любви. Нет, я не была затворницей, встречалась с парнями, но все как-то блекло, без особых эмоций… Все не то.

Когда я впервые встретила Богдана в кофейне, и наши руки случайно пересеклись на стаканчике с кофе в борьбе за заказ, между нами проскользнула искра. Реальная искра! Такая, знаешь, когда потрескивает, и ты это слышишь наяву! Мы отдернули пальцы, улыбнулись друг друугу. Он уступил мне стаканчик и дождался своего. Но едва я отпила, поняла, что это не мой напиток. Ему даже отпивать не пришлось, он принюхался, уловил аромат ванильного сиропа в классическом рафе и протянул стаканчик мне, забрал у меня свой, сразу же отпил. Его губы обхватили крышку картонного стаканчика после моих губ. Плю сего взгляд — неторопливый, заинтересованный.