Книга Измена. Ты пожалеешь..., страница 71 – Диана Ярина

— О крупной подставе. Правда, там муж решил избавиться от жены. Подставил ее так, что она проснулась на яхте после ночи любви с мужем, кругом его кровь и на ноже — ее отпечатки пальцев. Потом выяснилось, что подонок жив и здоров… Мне кажется, твоя пассия…

— Не пассия! — рыкнул я.

— Пусть так. Кажется, Ева этим фильмом вдохновилась. Актриса же, твою мать. Размажем.

Есть еще один плюс в общении с Игнатом. Он поверил мне безоговорочно, не подвергая мои слова сомнениям. Потому что так повелось у нас в сотрудничестве: с юристом нужно быть честным и откровенным, как со священником или наедине с самим собой.

Встреча с Игнатом приподняла мне настроение.

* * *

Я еду к родителям Лизы с новостями. Еву найдут. Во что бы то ни стало… Искать ее будут не только силами полиции, на них иногда нельзя положиться.

— Папа! — меня выбегает встречать Стеша. — Тебя выпустили!

— Меня и не задерживали, хорошая моя. Просто недоразумение. Маму позовешь?

— Маму? А вы… Не пересеклись?

— Где?

— Мама… Она поехала к тебе. В участок… Может быть, вы разминулись?

Разминулись?

В момент, когда Ева исполняет спектакль со своей мнимой смертью, и из-за нелепых обвинений меня задержали?

Разминулись именно в то время, когда меня нет рядом?

Я не верю в дурацкие совпадение, и пелена с моих глаз относительно Евы окончательно спала!

Поэтому мое сердце сразу же сжимается от дурного предчувствия.

Стеша внимательно всматривается в мое лицо, ища ответы на свои вопросы. Я не хочу пугать дочь, я и так слишком многое сделал из того, чего делать не стоило. Очернил себя в глазах жены и детей. Плевать на общественность, которая перемывает мне кости. Дело в другом: в меня не верят самые близкие и родные, вот в чем беда!

— Да, наверное, ты права, Стеша. Мы просто разминулись. Ерунда… — стараюсь улыбнуться. — Ладно, беги к бабушке с дедушкой. Приглядывай за ними, идет?

— А ты?

— Я догоню маму, может быть, нам даже удастся поговорить нормально, без ругани.

— Папа… — зовет Стеша.

— Да?

Она сжимает мое запястье и говорит с самым серьезным видом:

— Мама верит, что ты непричастен. Она сказала это от чистого сердца. Я подумала, ты захочешь знать.

Меня омыло горячей волной облегчения и благодарности. Забрезжил лучик надежды… Буквально, крохотный, слабый огонек…

— Да, ты оказалась права, Стеш. Я рад был услышать именно это. Ну все… — привлекаю дочь на несколько мгновений в объятья и целую в щеку.

Она позволила и то, и другое…

Пожалуй, это первые наши сердечные объятья за последние время.

Нашу семью размотало, разбросало моей грязной… недо-интрижкой.

Я уже не рад, миллион раз пожалел, но… прошлого не изменишь, и мне придется жить с осознанием своей вины. Я раздолбал наш семейный корабль в щепки.

— Ладно, я пойду. Еще же Варя должна прийти… Тоже беременная, ей переживать нельзя. А ты… береги маму, — просит Стеша. — Даже если она говорит, что не хочет, мне кажется, это не так. Ты все равно должен.

Моя девочка…

Наша…

В том, какой избалованной вышла Варя — львиная доля моей вины. Но то, какой чувствительной, сострадательной получилась Стеша — это заслуга Лизы. Потому что в то время, когда у нас родилась Стеша, я совершил, что называется, квантовый скачок в карьере и почти сутками пропадал на работе. Так и вышло, что старшая дочь больше тянулась ко мне, а младшая — мамин хвостик.