Онлайн книга «Измена. Ты пожалеешь...»
|
Когда закончатся эти проблемы? Сколько испытаний выпало на нашу долю за последние месяцы… Я говорю мы и подразумеваю всех нас, нашу семью. Это коснулось всех. Никто не остался непричастным и не запачканным. Возможно, потом… наступят более светлые времена, но пока… у нас черная полоса. — Вот держи. Варя принесла графин с водой, высокий стакан и лимон, нарезанный ломтиками. Я была приятно тронута: не ожидала, что моя эгоистичная старшая дочь могла вспомнить в такой момент, что я любила пить воду с лимоном. — Спасибо большое. — Лимон возьмешь? — спрашивает она. — Знаешь, нет. У меня в последнее время такая изжога. Из-за беременности. Список привычных продуктов сократился вдвое. — Это всегда так? — спрашивает она осторожно. — Изжога, тяжесть, настроение… Как будто застряла в навозной куче… — По-разному бывает, — отвечаю я с тихим смехом и стучу ладонью по дивану. Немного поколебавшись, Варя садится рядом. Уже довольно поздно. Все спят… И только мы полуночничаем. — У тебя уже какие-то признаки появились? — Только один, — говорит Варя шепотом. — Я полюбила вонючий сыр. С плесенью. Могу есть на завтрак, на обед и на ужин! Не представляю, как потом от меня смердит. Боже, какая она еще… девочка совсем! Мы ее баловали, баловали и вот результат. Мне стоит признаться, что моего участия в этом тоже было немало, а еще мне нравилось, как Влад без ума от наших девочек… В общем, мы теперь пожинаем то, что посеяли. Как говорится, чего теперь на зеркало пенять. Но все-таки сквозь панцирь эгоизма Вари пробивается и кое-что человеческое, значит, не все потеряно… — А у тебя, значит, изжога? — Да уж лучше изжога, чем… аллергический ринит, например. У одной знакомой так было. Нос закладывало безо всяких причин, дышать могла только с каплями… Ничего приятного! — Да уж. Я думала, это легче. А дальше? — стискивает мои пальцы. — А дальше тебе предстоит понять, что твоя жизнь тебе не принадлежит. Она принадлежит твоему ребенку в ближайшие месяцы и годы. Ты для него весь мир, солнышко. Няни, помощники… Конечно, у тебя все это будет, но все-таки, когда ты для кого-то целый мир, то прощаешь многое… И недосыпы, и усталость… Варя призадумывается, потом тянется ко мне, обнимая. — Прости. Я вела себя мерзко… И даже сейчас меня заносит. Так страшно… Я ни с кем не могу поговорить об этом. Гриша смотрит на меня так, будто я его уже достала своими… разговорами. — Мужчины предпочитают действовать, а не размышлять. — Папа действовал, и что ему это дало?! Его закрыли в тюрьме, как преступника какого-то! Неужели его теперь не выпустят! Вообще… Никогда! — Глупости. Разумеется, его выпустят! — произношу я уверенно. — Точно-точно?! — со слезами на глазах спрашивает дочь и интересуется. — А ты сама в это веришь? Веришь, что папа невиновен? Варя смотрит на меня со страхом. — Почему ты спрашиваешь? — Вы расстались. Я думала, вы будете вместе до самой-самой старости. Если вы расстались, значит, ты ему не поверила. Поверила в рассказы Евы. Значит… — Значит не верю ему во всем? Так ты считаешь? — Да. Он был временами ужасен, признаю, — говорит Варя. — Но сейчас он снова — наш старый, добрый и ужасно грустный папа. — Я верю, что он не только не убивал Еву, но и непричастен к ее исчезновению, — уверенно отвечаю я. |