Книга Уходи, но останься..., страница 40 – Диана Ярина

— Я не знала, — шепчет она. — Илья, ты скрытный. Ты…

— А ты никогда не располагала к тому, что бы я с тобой был откровенным. Всегда холодная и на расстоянии. Теперь понимаю, почему. Но это не важно… Ничего из этого не важно! Я лишь пытаюсь довести до тебя, что прошлое… оно ни хрена не осталось в прошлом! Оно и на мое настоящее тоже влияет…

Делаю паузу, переводя дыхание.

— Вы с отцом… Вы задолжали мне годы правды. Теперь я хочу узнать, как все было на самом деле.

Мама вздыхает:

— Я понятия не имею, почему оставила все бумаги… Надо было их сжечь, как старый мусор!

— Но ты их не сожгла. Потому что в глубине души знала, что однажды тайны перестанут быть тайнами…

Она

Новое сообщение от Ильи.

С досадой смотрю на телефон.

— Что тебе еще нужно?! Не буду я читать сообщения от тебя! Не буду! — шепчу себе под нос.

Илья настойчивый, ему хватает наглости сразу же начать звонить.

Моего терпения хватило меньше, чем на минуту.

Потом я все-таки отвечаю на звонок:

— Зачем звонишь?! Ты достаточно потоптался по моим чувствам. Я уже жалею, что согласилась взять паузу и придержала ситуацию с разводом. Надо все возобновить! — выпаливаю сразу же.

— Ксюш, подожди.

Голос Ильи звучит странно. Даже немного растерянно.

Таким я его ни разу не слышала…

— Ксюш, я только сегодня узнал. От мамы… Хочу поделиться с тобой.

— Не представляю, чем ты хочешь со мной поделиться, но запомни, пожалуйста, что с этой минуты мы переходим в разряд «бывшие». И я не из тех, кто верит, что с бывшим мужем можно остаться в хороших дружеских отношениях! Если тебе хочется чем-то поделиться, поговори с Димой! Или с Кариной… — добавляю.

— Я не родной ребенок в семье, — выдыхает Илья.

— Что?

— Не родной, — почти мычит Илья. — Ксюш, откроешь?

— Ты…

— Я у квартиры твоего отца стою. Открой. Пожалуйста.

Черт бы тебя побрал! Так и не оставляет меня в покое.

Какая-то неведомая сила заставляет меня встать и проковылять к двери, отпереть все, до последнего, замки.

Илья шагает внутрь, с большой корзиной роз. Она просто огромная…

— Ты сошел с ума! Сколько здесь роз! — ахаю, разглядываю нежные, пионовидные бутоны белых роз.

— Сто одиннадцать роз, — отвечает Илья. — Прости, я повел сегодня себя, как болван. И ты, разумеется, была права, когда говорила, что есть и другие варианты. Но я так сильно уперся в собственную неполноценность, что даже не рассматривал ни одну версию, в которой у нас бы получилось! Думал, вот наглядный пример — Давид, и… все. Ксюш… Я болван. Самый большой болван, кретин, которого обманывали всю его жизнь, и который… привык быть обманутым настолько, что, даже не подозревая о лжи, предпочитал обманываться… сам. Знаешь, как у бессмертного классика: Ах, обмануть меня нетрудно, я сам обманываться рад…

— Вот это тирада… — шепчу я.

Не могу оторвать взгляд от роз, еще и по той причине, с каким чувством смотрит на меня Илья. Я буквально ощущаю его любовь, боль и досаду за то, что он натворил.

— Прости за все сказанное. И за то, что так долго молчал. Я должен был… быть пытливым, не бросать бороться, идти до конца. Я же предпочел сложить лапки и жить так, как живется, в рамках, нарисованных моими родителями.

— У меня голова сейчас взорвется. Столько много событий и потрясений. Я… Илья, я потерялась. Я уже не знаю, чему верить! — выдыхаю и начинаю плакать.