Книга Измена. И глупо, и поздно, страница 3 – Дора Шабанн

Кстати, поступила бабушка ровно также же, как её младший брат — сбежала подальше от любимых и невероятно утомительных родственников, изо всех сил стараясь увеличить расстояние между ней и отчим домом. Но младшие дети, а конкретно — пятая и шестой в семье, это сложные истории, особенно для военных и послевоенных лет. Трудно мне их осуждать за бегство и всевозможное дистанцирование от сложных характеров и тяжелых семейных привычек.

А отец мой вместе со своей семьей прибыл в Алма-Ату и вовсе откуда-то с Камчатки. Но никаких подробностей об этом «переселении народов» нам известно не было, ибо к тому возрасту, когда я подросла и могла уже задавать некие вопросы, родители отца умерли, а сам он говорить о родственниках и прошлом был не любитель. Так и осталась та часть семейства для нас тайной.

Но особенно задумываться о семейной истории мне по жизни было как-то некогда.

Как старший ребенок в семье, Галя должна была все и всем, по определению.

Старшая девочка! Это же практически диагноз. Или клеймо.

Если тебе выпало такое счастье, то ты, по мнению родни, обязана:

— И хорошо учиться, и выйти замуж, и непременно родить детей, и, конечно, работать, ну и, естественно, быть лучшей хозяйкой.

Должна, должна, должна.

Где тут ты сама?

Нет тебя, ты в школе — институте — замужем — на работе. А там пришла с работы домой и, хоп, вторая смена.

А вот мой брат Серёжа, младше меня на восемь лет, просто был молодец по факту рождения. Сразу. И никогда сильно не старался, дабы снискать любовь родителей, она у него имелась априори почему-то.

Может, поэтому я сбежала замуж сразу после окончания десятого класса?

— Да, не лучшая семейка, но парень надежный. Женитесь, раз уж решили, — в своей неповторимой манере благословила мама, а папа просто кивнул, так как жених мой давно звал его «дядь Миша» и три последних класса школы помогал папе в его маленьком автосервисе.

Вообще, с Колей мы были знакомы ещё с песочницы и учились вместе с первого класса, взгляды на жизнь у нас совпадали, желание быть независимыми и самостоятельными присутствовало у обоих, ибо в рамках семей, нас породивших, жилось нам… тесновато. Хоть и по разным причинам.

— Мать с братом теперь и узнают-то меня через раз, в зависимости от степени опьянения, — мрачно прокомментировал свое категорическое нежелание звать родню на свадьбу Коля.

Поскольку я хорошо помнила, что отца в истории Говорова никогда не было, а разгульный образ жизни старшего брата и родительницы всегда доставлял жениху массу проблем, то согласилась без вопросов, ну, и постаралась от любопытства моих близких его избавить.

Да, как ни странно, то, что школьная дружба в юности переросла в любовь, казалось нам естественным и правильным.

— Эх, Галчонок, только ты одна меня по-настоящему понимаешь и поддерживаешь, — часто говорил Коля, и был абсолютно прав.

Так что мы сыграли шумную свадьбу в заводской столовой, где тогда работала моя мама, повеселили и порадовали всех близь живущих родственников, знакомых, друзей и приятелей. А после свадьбы, в положенный срок, как приличная жена, хорошая девочка и послушная дочь, я родила Алину.

Семейство ликовало:

— Внучка! У нас первая внучка! И правнучка!

— Галя — умничка, — гордо рассказывала матушка всем знакомым и хвасталась Воронежской родне по телефону.