Книга Развод. Не возвращай нас, страница 54 – Диана Ярина

По этому поводу меня раздирают противоречивые чувства.

Я хотела, чтобы он перестал меня преследовать! Чтобы не досаждал мне, не звонил, не изводил.

Чтобы он своими речами и взглядами не рвал мне душу в клочья!

Я это получила в полной мере.

Так почему же на сердце нет радости, а душа словно утонула в сумраке, густом, как кисель.

От мужа, который вскоре станет бывшим, нет новостей.

Я не должна думать о нем, мне хотелось вычеркнуть его из сердца раз и навсегда, но вместо этого я только и делаю, что задаюсь вопросом: как он? Чем занят?

Обустраивает гнездышко для новой семьи с Мариной?!

* * *

Я все выглядывала Тимофея, искала его рослую, широкоплечую фигуру.

Но, как водится в таких случаях, чем больше чего-то ждешь, тем неожиданнее происходит появление.

— Привет, — раздается голос за моей спиной.

От неожиданности я выронила бутылку с водой, которую собиралась открыть.

— Держи.

Тимофей наклоняется за бутылкой, я тоже тянусь в том направлении. Наши пальцы соприкасаются первыми.

Лишь потом происходит касание взглядов.

Глаза в глаза.

Между нами повисает напряжение.

В темных, расширенных зрачках Тимофея я вижу свою уменьшенную копию.

И это все, что я отмечаю в его взгляде.

Больше ничего.

Никаких эмоций, чувств… Просто темный, будто нарисованный черной краской значок.

От этой эмоциональной пустоты в его взгляде у меня по коже пронесся мороз, а мурашки становятся ужасно острыми, что можно даже уколоться и пораниться.

— Привет, — отвечаю я.

Пальцы скользят по крышке бутылки, не в силах ее провернуть, как следует.

— Помочь?

Не дождавшись моего согласия, Тимофей помогает справиться с крышкой и протягивает мне бутылку.

Молча.

Я рассматриваю его лицо украдкой. Он сильно осунулся, щетина стала гуще. Не припомню, чтобы у него были такие острые скулы, под которыми залегли глубокие тени. Прическа тоже довольна отросшая.

У него вид человека, который то ли слишком занят, то ли наплевал местами на свою внешность.

Неужели Марина не заботится о любимом?

Почему он такой худой и выглядит бесконечно уставшим?

Его плохо кормят?

— Как дела, Тимофей?

Он коротко выдыхает и растерянно ерошит темные волосы.

— Ты не захочешь знать. А у тебя?

— Все… неплохо.

— Рад, — отвечает он.

— Ты получил… желаемое? — спрашиваю я обтекаемо.

Срок уже такой, что Марине впору было бы и родить.

— Бойтесь своих желаний. Слышала такое?

Я растерянно киваю: разговор между нами получается короткий, напряженный и очень странный.

В воздухе будто запахло грозой и бедой.

— Бойтесь своих желаний? — переспрашиваю я, обняв себя руками за плечи.

Внезапно стало как-то слишком холодно в этом платье. Тимофей быстро снимает пиджак, набросив мне на плечи.

Я воспротивиться не успела, как меня окутало запахом его тела — знакомым до боли, уютным и мускусным. Он пах мужчиной. Тем, кто был со мной и ласков, и внимателен, временами чрезмерно. Он пах тем, кто открыл для меня мир удовольствия в постели. Тем, кто под каждый мой шаг старался подстелисть соломки — так мне раньше казалось.

Но на деле он просто меня контролировал, с этой мыслью я обрываю себя.

— Это лишнее. Твой пиджак. Возьми… — возвращаю ему. — Я не твоя женщина, чтобы укутывать мои плечи с мнимой заботой. Мы разводимся, — напоминаю ему и отхожу.