Книга Развод. Не возвращай нас, страница 21 – Диана Ярина

— Не шантажировал, не принуждал. Все были в курсе, каким способом красивые девушки получают карьеру у него на фирме. Пошла выше, значит, дала. Все прозрачно. Хочешь остаться — переспи с ним, не хочешь — никто не вынуждает… Да они в очередь выстраивались! А некоторые, особо ушлые, даже искали адреса и подстраивали новые «случайные встречи»… Но он себе не изменял, менял девиц, как перчатки…

— Хотите сказать, моя мама была одной из тех, кто…

— Она была одной из тех, что решила озадачиться карьерным ростом. Но, в отличие от всех остальных, позаботилась, чтобы после этой ночи остался след. Пришла, когда уже было поздно делать аборт. Савелий к тому времени нашел девушку из хорошей семьи, шли разговоры о свадьбе. И вот, пожалуйста… Твоя мама принесла в подоле новость о беременности… Решила устроиться получше всех остальных. Не погнушалась даже шантажом…

— Почему я должна выслушивать эту грязь? — запиваю возмущение чаем.

— Потому что правда бывает неприятной?

— Как удобно, что рядом сейчас нет мамы, чтобы опровергнуть вашу клевету!

— Но она есть в твоей жизни. И поговори с ней позднее, думаю, она сильно расхворалась не только по причине испорченного здоровья. Выслушивать правду о себе… в присутствии любимого и единственного ребенка всегда непросто, знаешь ли.

— Мама у вас получилось просто алчной стервой, идущей по головам. Может быть, и сложный брак она изобразила, и саму себя избивала, ненавидела? — смотрю на так называемую бабушку с претензией.

Не понимаю, она пришла совесть очистить или напоследок, пока живая, выплеснуть весь негатив и попытаться отомстить маме хотя бы вот так — испортив отношения с дочерью?!

— Нет, — вздыхает. — У Савелия тяжелый, непростой характер.

— Как обтекаемо.

— Ты его не знала, конечно. Портрет нарисован только со слов матери… Но я тебе скажу вот что. Это будет тебе полезно, даже не в свете нашего с тобой разговора, но вообще… В жизни, в целом. Выбирая сильных, волевых и успешных… очень успешных мужчин… следует задуматься о том, что у всего есть темная сторона. Так у некоторых женщин мягкость и нежность превращаются в слабость и неумение постоять за себя, а у мужчин за силой и большим успехом может скрываться жестокость, цинизм, расчетливость… Или другие некрасивые стороны натуры, которые могут спать до поры до времени, а потом покров оказывается сорван.

Невольно я задумалась…

Но не об отце: что мне было думать о том, кого я не знала, и на могилу к кому я даже не пришла ни разу!

Я подумала, разумеется, о своей ситуации.

О Тимофее.

Умный мужчина оказался расчетливым циником.

Так что в словах Анны Вячеславовны было рациональное зерно.

— И что с этого?

— Да ничего, пожалуй. Или все… Я ведь предупреждала ее. Предупреждала эту девочку, когда она пришла в срок, негодный для аборта, с шантажом про изнасилование… — усмехается. — Да уж, кто-то надоумил ее подстраховаться. Савелий сказал, ты хорошо подумала, как бы жалеть не пришлось! Она закивала согласно, но молодая, зеленая, наивная. Красивая и оооочень самонадеянная. Какого-то черта решила, что ей удастся сделать то, что не удвалось сделать и более зубастым соперницам — охомутать мужчину так, что он будет этому рад. Может быть, думала, красота спасет? Я решила поговорить с ней сама и говорила, что характер у Савелия не сахар, мягко говоря, что как бы ей боком не вышел этот брак. Разумеется, она ничего не послушала, и они поженились. Верным ли был Савелий? Ничего подобного. Напротив, он словно с цепи сорвался. Приводил баб… домой. Туда, к ним. Вел себя по-свински, ни во что не ставил жену, нарочно ее унижал, закрывал в комнате или высмеивал прилюдно. Они скандалили чаще, чем чем здоровались… Это был ужасный брак. Да, мой сын умеет быть невыносимым. В период его подросткового бунта я поседела и почти всю свою жизнь седину закрашивала. Но то, как он вел себя в этом, с позволения сказать, браке, переходило все границы. Поэтому слова твоей мамы справедливы. Но лишь отчасти… Я допускаю, что он мог надавать по щекам, толкнуть, запереть в комнате или заставить ее работать по дому, как прислугу… Но забивать ногами… — делает паузу. — Нет.