Книга Океан для троих, страница 169 – Реджи Минт

Батюшка, который здорово прогорел на греческих медных рудниках, похоже, отдал последнюю животину.

Такое сватовство до мезальянса не дотягивало самую малость, и то не шептались об этом скорее из любви к ее светлости: всем известно — женщины на службе мало себя блюдут. А тут море, месяцами вокруг только команда, а тело — плохой советчик, но отличный командир, особенно молодое и требующее любви. Так что у жениха прекрасно видят глаза, что пытаются загрести руки. И вряд ли после сегодняшней брачной ночи от леди потребуется вывесить на балкон простыню. Да и того, кто такое потребует, хозяйка скорее на той же простыне и подвесит. На балконе.

Если бы леди Вильямс была бы победнее и не получила бы королевских наград, претендентов на ее руку было бы куда меньше. Ну а с золотыми хозяйка всем была хороша.

Пока в ворота въезжали будущие родственники, пока их вынимали из экипажей, пока ряженный в темно-синий мундир ни дня не служивший жених пытался показать всем чудеса дрессировки своего коня, который больше всего желал в стойло и подальше от идиота-хозяина — время незаметно подкралось к десяти, и миссис Тэтчвуд заняла свой почетный пост у двери храма. У другой створки встал жрец.

Согласно традиции, они должны были торжественно распахнуть двери перед женихом, принимая его как нового хозяина, а после дать зайти родне и гостям.

Внутри, у благоухающего алтаря, увитого нежными розовыми лилиями, суженого должна была ожидать невеста. В воздушном белом платье, расшитом жемчугом, и фамильных драгоценностях. Прекрасная, нежная и красивая, как богиня.

Мелисса вздохнула.

Личный слуга ее светлости — крайне неприятный во всем, что было не связано с морем, мистер Смит, отвечал целиком и полностью за платье леди, а также за ее лошадь, на которой планировалось ехать обратно до крыльца поместья, и еще за сотню женских мелочей, из которых и состоит, по сути, настоящая благородная леди.

Почему такие тонкости вдруг доверили самому настоящему солдафону, мало того, обладающему мерзким характером, миссис Тэтчвуд не знала, но с ее светлостью не спорила. По сравнению с туманным будущим и новым хозяином поместья это, конечно, были сущие пустяки. Обычно мистер Смит справлялся, хотя и был, по мнению миссис Тэтчвуд, крайне неприятным типом.

С утра она пару раз успела обменяться с ним новостями, и тот, посасывая мундштук пустой трубки — в доме, кроме библиотеки, строго-настрого запрещалось курить, — степенно ответил, что у него уже месяц как все готово и чтобы она не приставала к нему с глупостями.

Мелисса посчитала ниже своего достоинства пререкаться с наглым типом и теперь изводила себя волнениями — а вдруг мистер Смит позабыл какую-то важную мелочь. Например, потерял кольца. Или добавил рома в пунш. Или приказал оседлать для невесты норовистую уэльскую кобылу, которую неделю как купили на торжище у какого-то желтоглазого типа. Ох, лучше бы она обо всем его расспросила…

Впрочем, теперь было поздно.

Невеста уже поджидала жениха за высокими резными дверями, а сам будущий владелец, лучезарно улыбаясь гостям, в компании своего прощелыги-батюшки и томной пухлой матушки, сделал первый шаг на алую ковровую дорожку, ведущую к храму.

Мелисса Тэтчвуд, поборов подступившие слезы, промокнула уголки глаз платком, прошептала подошедшему жениху: