Книга Океан для троих, страница 166 – Реджи Минт

Я помню о своем долге перед тобой и надеюсь, что Сердце Океана, закрепленное на твоей колдовской руке, сможет навсегда перебороть проклятие и отменить сделку, как оно отменяло мои глупые слова, сказанные сиренам. Пить жизненные соки из черной туманной плоти нашему артефакту будет затруднительно. Думаю, что ты — единственный человек в мире, кому это средоточие чужой боли и смерти сможет дать жизнь.

Что до тех, с кем я тебя оставляю… Капитан Морено в прошлом свершил много такого, о чем теперь жалеет, но на моих глазах он старался искупить все содеянное и не щадил для этого ни крови, ни жизни. Язык не повернется назвать Черного Пса благородным человеком, но то, что он вернее, честнее, достойнее и хитрее большей части рода мужского — сомнению не подлежит. И то, что он твой друг, рискнувший ради тебя многим — тоже.

Ты не помнишь его, но ничего не мешает вам познакомиться вновь. И полагаю, что свою жажду приключений в этой компании ты полностью удовлетворишь.

Я люблю тебя, Доран, и всегда хотела для тебя только счастья. Жаль, что мы много не успели сказать друг другу, и еще больше сделать. Еще горше мне от того, что все десять лет ты держался вдали от меня, хотя у мертвых для этого, должно быть, есть тысяча причин, которых живым не постичь.

Сказать осталось немного, я уже вижу паруса “Каракатицы” и твои призрачные мачты у нас на горизонте. Сколько раз я видела их во сне — не пересчитать.

Я не могу оставаться рядом. Тогда встану рядом с выбором, о котором буду сожалеть всю жизнь. Я люблю тебя, Доран. И как друг, и как женщина только может любить мужчину. Но и Рауль занимает в моем сердце столько места, что вырвать его оттуда не выйдет. Остаться рядом означает разрушить ту дружбу, что была между вами, и сделать несчастными сразу всех.

А мы и так слишком долго страдали.

Если все удалось и ты читаешь эти строки, то знай — я оставляю тебя с легким сердцем и в надежных руках. Если тебе понадобятся моя жизнь, честь или рука (уже без прежней мистической силы, что тут поделаешь) — дай знать.

Свой долг перед тобой считаю исполненным лишь отчасти, и все три остаются в твоем полном распоряжении.

С нежностью в сердце,

Всегда твоя,

Дороти Вильямс”

Зеленые воды моря Мертвецов постепенно сливались с синими волнами океана.

Оставляя по правому борту Янтарный, “Свобода” на всех парусах шла в сторону Краба.

День для конца октября выдался на удивление погожим.

Ярко-рыжие клены на главной аллее поместья подсвечивало мягким солнцем с самого утра. Рассветный густой туман лег на желтую палую листву серебристой росой. К полудню обещало еще потеплеть: ветер с ночи разогнал облака.

В общем, удачный был день, во всех отношениях — на этом сошлись и кухонная прислуга, и дворовые, а на конюшне с ними согласились. Правда, старый Тентли, потирая в скрюченных артритных пальцах кнут, вздумал покряхтеть про то, что в день, когда казнили короля Кирела, погодка была тоже расчудесная. Ему пригрозили лишением вечернего стаканчика эля, и он недовольно замолчал. Эль был сердцу куда милее справедливости.

В целом посреди царивших с серого предрассветного часа хаоса и суеты все слуги, и постоянные, и наемные, сошлись на одном — денек для свадьбы сегодня самый что ни на есть подходящий. На кухне было все готово загодя: вечером в большой зале будут давать обед на смену из двенадцати блюд, а уж легкие закуски тут никто и не считал. Еще пару недель назад в поместье через заднюю калитку началось паломничество местных бездельников, которых по чьему-то недоразумению окрестили охотниками. Они тащили свежую добычу — начиная от осенних перепелок и заканчивая оленями.