Книга Океан для троих, страница 150 – Реджи Минт

И уж попытку сбежать вместе с Рогом кракен точно не допустит.

Дороти махнула, привлекая внимание Морено, и указала тому на “Холодное сердце”.

Если Доран решил соблюдать нейтралитет — пусть его. Вместо восьми призраков они будут сражаться с семью — потому что Морено не бросит “Каракатицу” и свою команду на “Свободе”, а у Дороти не хватит совести оставить беззащитную перед мертвецами команду Филлипса. Вернее, уже свою команду.

Дороти оттолкнулась и прыгнула без разбега, уцепилась за ванты, удержала равновесие и спустилась вниз.

Борт корабля Дорана и впрямь оказался ледяным на ощупь, словно дерево промерзло до сердцевины: Дороти случайно коснулась латунной петли и с трудом оторвала от нее мигом прилипшую руку.

Холодный прием от “Холодного сердца”.

Дороти миновала мачты, обошла сваленный на палубе мусор, кучу бурых, мерзко шевелящихся водорослей, и остановилась, прикрытая от призраков палубной надстройкой, так, чтобы Морено видел ее.

Черный Пес выждал, пока очередной призрак выкрикнет свои обвинения, и равнодушно пожал плечами:

— Раз этому парню дудка не нужна, пусть она ему и достанется, — и пока все осмысливали услышанное, легко оттолкнулся от носовой фигуры и, перед тем как рухнуть в воду, с силой запустил реликвию прямо в сторону Дороти.

Кракен сразу отлепился от днища “Каракатицы”, сильно ее качнув, и скользнул к “Холодному сердцу” следом за Рогом.

Дороти, ожидавшая нечто подобное, ухватилась за ледяной канат и перегнулась вниз, через борт, в попытке поймать бешено крутящийся в воздухе Рог, но ее опередили — черная рука, возникшая прямо из заиндевевших досок, сомкнулась в стальной хватке, поймав Рог за основание.

А после, как в дурном кошмарном сне, из корабля, словно из мягкой болотной грязи, медленно вышел Доран Кейси.

За ним, как и за капитаном бригантины, тоже тянулись нити — только не туманными языками, а тонкими, блестящими от мороза паутинками — тысячи, сотни тысяч нитей, неразрывно связывающих капитана и его мертвый корабль.

— Мой, — тяжело уронил Доран и прошел мимо Дороти, словно той и не было на борту.

Выраставшая из досок палубы паутинная сеть ласково льнула к его стопам и неохотно обрывалась, когда он переставлял ноги.

Старый друг все-таки явился, но совсем не так, как воображала себе Дороти.

И чем дольше Дороти смотрела, тем меньше в ней оставалось уверенности в том, что они с Морено поставили на правильную лошадь. Похоже, их фаворит перед скачками сломал все ноги.

Но почему? Когда Доран швырял в Черного Пса столом, он выглядел почти живым, а сейчас стал тенью тени! Меньше тени!

Здесь, на открытой всем ветрам палубе, в последних багровых лучах заходящего солнца, стало понятно — друг детства от остальных мертвецов мало чем отличается.

Смерть оставила на Доране Кейси свой отпечаток. Может, померещилось, и он всегда был таким — и в их первую встречу тоже, а как следует разглядеть его помешала полутьма каюты? Но Морено же общался с ним! И даже пил, и уж точно не описывал его так.

Может, дело в том, что Филлипс тащил за собой призраков уже давно: они следовали за Рогом и не успевали добывать для себя то, что их питало? Не успевали пить души и слабели?

Сейчас Доран на живого не походил, даже в темноте не спутаешь.

С мокрых волос, свисающих на белое до голубизны лицо, бесконечной чередой капала вода. Щеки ввалились, а под мутными глазами расплылись черные тени. Живая рука — синяя, с четко проступающими сухожилиями — крепко сжимала эфес тяжелого абордажного палаша, такого громадного, что из всей команды поднять его смог бы только Саммерс, да и то с натугой.